Ореховый Будда

"Путь - это твоя жизнь, непохожая на все другие. Тропинка, которую ты прокладываешь. Пока ты не знаешь, куда и зачем движешься, ты будешь плутать и возвращаться в одно и то же место, либо вовсе повернешь назад.... Просто путь, если он верен, это не только тропинка, это ещё и лестница. Путник движется не только вперёд, но и вверх. Ему все труднее и труднее идти, сбивается дыхание, а на большой высоте начинает не хватать воздуха. "

Определенно на свете живёт слишком много людей, если можно так легко и обильно разбрасываться их жизнями…

Иногда велико искушение стать частью другой жизни, которая зовёт и манит, но это химера. Помнишь, я учил тебя: у каждого свой Путь. Не сворачивай с него.

Страна Rusland, новое отечество, показалась ей очень странной. В пути Марта сравнивала все чужие княжества и королевства с Голландией и видела: чем дальше на восток, тем жизнь хуже.

Добрые люди не обязательно хороши, а злые не обязательно плохи.
Ибо отприродно добрые часто слабы, а отприродно злые сильны. От слабости легко сбиться с Пути, а это и есть худшая из всех бед.

Необходимым довольствуются животные и варвары.
Всякое развитие – это стремление к необязательному и излишнему.

Куда нам торопиться? Нетерпение — слабость, а слабость — зло.

Будда устал от вашей слюнявой, бессильной доброты. Будда не прощает бессилия. Теперь Он будет с нами. Потому что мы умеем защищать то, что нам дорого.

Дух Федьки на время погрузился в пустоту, а тело повалилось наземь. Им было полезно отдохнуть друг от друга.

— Мысль о расставании мне невыносима, — тихо сказал Яша.
— Я останусь с тобой вот здесь. — Старший толмач легонько постучал младшего по лбу. — А все остальное иллюзия. Забыл?

Каков чертог, таков и обитатель, ибо стены – вторая кожа человека

На Руси быстро ничего делать нельзя, потому что народ у нас к новому, даже самому хорошему, недоверчив и медленнопривычен.

Русь испокон только тем и выживает, что строгие порядки смягчаются корыстолюбием блюдящих.

Москва – не Амстердам, а Россия – не Соединенные Провинции. Жизнь у нас суровая, грубая, закрытая. Прямо – как я сейчас – никто ни с кем не говорит, все больше шепотами и обиняками, неоткровенно. Суда справедливого нет, на все воля начальственных людей, и наказания их жестоки.

Тут-то фискалу и открылась главная русская закавыка. В этой нескладной стране ушлый рыбак с удочкой бывает уловистей государственного невода, ибо тот велик, да дыряв.

Вечное заблуждение земных правителей - видеть народ, но не видеть человеков. Для царей всегда тысяча подданых ценнее, чем сто, сто ценнее, чем десять, а десять ценнее, чем один. Но никто никому не равен, никого никем заменить нельзя, и тысяча людей не важнее и не ценнее одного человека.

Может быть, праведник, чья душа вырвалась на волю, превращается в звезду? Не души ли былых праведников сияют нам сверху? Не оттого ли людям так отрадно смотреть на звезды?

Двух одинаково сильных страхов не бывает, – назидательно молвил он. – Выбери, чего ты боишься меньше

Муж верит в бога, а жена верит в мужа

Фискалы – это новоучрежденные дьяки, которые сыскивают всякую крамолу и противозаконность