#ЛюбовьНенависть

И за время нашей двухмесячной разлуки я даже как-то подзабыла, какой он отвратительный: детская память – весьма гибкая штука.

– И долго ты еще? – осведомился голос Матвеева.
Почему то захотелось улыбаться.
– Нет, мамочка, – отозвалась я. – Скоро буду.
– Мамочка? – изумился он. – Когда я успел стать твоей мамочкой? А а а, – догадался Клоун. – Ты все еще рядом с ним. Не хочешь, чтобы мажорик знал, что тебе звоню я.
– Возможно, – ответила я. – Я скоро буду дома, мама.
– Давай, доченька, – елейным голосом произнес Даня. – Я тебя так жду. Так жду. Придешь – выпорю.

Между нами звенела тишина. И беззвучно разбивались на осколки небеса – одно за другим.

- В этом мире правят только любовь и деньги,  – подмигнула мне сестра. – Ты забыла про идиотов.

— Первая стадия любви – это зависимость.

— А что бывает, когда химия пропадает? – Полина сдула с лица светлую прядь. – Любовь проходит?

— У кого-то проходит, – пожала плечами Сашка. – А у кого-то переходит во вторую стадию – единение.

— А какая последняя стадия? – спросила вдруг я.

— Последняя – самопожертвование, – было мне ответом.

Ты меня видишь? Я здесь.
И смотрю на твою улыбку.
Между нами все очень зыбко.
Но я твой – абсолютно весь.

Ты меня слышишь? Я тут.
И шепчу тебе нежные фразы.
Хоть я понял это не сразу,
Но в душе моей чувства растут.

Ты меня любишь? Я – да.
Наши звезды сошлись, совпали
До последней мельчайшей детали.
Я с тобой. Вечно твой. Навсегда.

– Так вышло, – сказала я тихо.
– Ты любила кого-то и хотела целовать только его?
Я хотела целовать тебя, дурачок.

Мы часто ошибаемся в людях. (Даня)

– Извини, не хотел тебя обидеть, – покаялся Влад и нехотя убрал руку, а Даня опустил зажатый кулак. И широко мне улыбнулся – ярость снова куда-то пропала.

– Прости, лапушка.

– Кто-кто? – ушам своим не поверила я. – Лапушка? Это от слова «лопух», что ли?

– От слова «лапа, лапочка», – закатил он глаза.

– Так звали Ленкиного пуделя, – вспомнилось почему-то мне.

– Комплименты на грани убогости, – фыркнул Влад.

– Убогость у нас здесь только одна, и это ты.

Его зовут Клоун. По крайней мере, я так его называю. Чертов придурок. Позитивный психопат. Высоченный наглый тип с дерзкой улыбочкой. Сукин сын с чувством юмора, как у обкуренного лося. Я его НЕ-НА-ВИ-ЖУ От слов «совсем» и «навсегда». Он сумасшедший, просто повернутый, и от его поступков я скоро окончательно осатанею. А как он шутит?! Будто Боженька смолвил! До колик в печени и в душе. И с его легкой (проклятой) руки с детства весь двор и школа звали меня Пипеткой!

Меня припечатали нецензурным хлестким выражением. И откуда только такие знает?! Надо на заметку взять…

– У тебя лихорадка? – хмыкнула я.
– У меня – ты.

– Прости, лапушка.

– Кто-кто? – ушам своим не поверила я. – Лапушка? Это от слова «лопух», что ли?

– От слова «лапа, лапочка», – закатил он глаза.

– Давайте выпьем за то, чтобы каждый из нас нашел свой путь, – провозгласил Даня. – А ты, чувак, нашел путь из этой квартиры куда-нибудь подальше.

И взрыв ненависти, в которую превратилась моя любовь, произошел по его вине.

Выбор появляется, если есть сомнения.

Влюбился – для меня это было совершенно новое слово, какое-то слишком взрослое и непонятное. У меня влюблялись симы в одноимённое игре, я смотрела сериалы и читала книги, где герои тоже влюблялись, но мне казалось, будто в жизни – в реальной жизни – нет такого понятия, как любовь. Это что-то странное и чуждое. Выдуманное.

Он с сожалением шагнул к своей двери. Я молча смотрела, как он открывает ее, переходит порог, тянет за собой ручку, а потом вдруг он останавливается и говорит, глядя на меня со странной искрящейся теплотой в глазах:

– И да, я запал на тебя. Давно.

А Дашка вдруг закрыла лицо ладонями, и плечи ее вздрогнули. В ее зеленых, с кофейными крапинками глазах плескалась разбитая Вселенная. И в стальных глазах Дани – тоже.