Цитаты из книги Boy's Life

— Сэр? — позвал я. — Что, Кори? — Мне кажется, что мир и покой для себя можно завоевать только своими руками. Мне кажется, что за мир и покой нужно сражаться, хочешь этого или не хочешь. Как это случилось, например, с Гочей Брэнлином и Джонни. Джонни никогда не дрался. Он и сейчас не похож на драчуна. Но его заставили драться. И в результате он завоевал мир и покой для всех нас, его друзей.

Мои приятели все как один скажут, что Рибель так и не оправился после аварии, он все еще здорово болен и что лучше бы его усыпить. В ответ я спрошу, как бы они отнеслись к тому, если бы кто-то из них заболел и их усыпили бы, чтобы не возиться, и тогда они сразу заткнутся.

...поскольку черные и белые живут на небе вместе, то почему бы им и на земле не позавтракать в одном кафе? Если небеса у черных и белых действительно общие, то не значит ли это, что на земле мы нарушаем Божью волю и ведем себя глупо, когда сторонимся друг друга? Или, может быть, все обстоит как раз наоборот, и мы мним себя умнее Бога, исправляя Его ошибку? Конечно, если впереди нас ожидает лишь непроглядная тьма, то все вопросы о небесах и Боге просто теряют смысл.

Но Зефир совсем не тот, что был раньше. За эти годы он изменился. Для меня никогда не было ничего удивительного в том, что мир склонен изменяться… но Зефир я всегда считал своим домом, и мне было больно думать, что перемены задели его так сильно.

Желтая стена целиком заставлена выпусками журналов «Нэншнл Джиографик», и я, краснея, могу на память указать, где в них расположены все картинки из африканской жизни.

Сэнди и я - не из тех людей, кому для того, чтобы быть счастливым, обязательно нужно владеть половиной мира.

Если на свете и есть что-то, что может привлечь внимание людей, то это крикун, провозглашающий очередной приход Сатаны: от его проповедей в воздухе разносится запах, напоминающий дух горелого мяса.

Один год в роли его жены — и я бы превратилась в смиренную идиотку из тех, что испуганно смотрят на мужа, когда к ним обращаются с вопросом. Всегда таких презирала, но теперь понимаю, как легко до этого дойти.

Свобода придаёт скорость ногам – в этом не приходится сомневаться.

Довольно сложно вести о чём-то разговор с голым человеком. Его можно, конечно, спросить, почему на нём нет одежды, но в зале не нашлось никого, кто бы решился затронуть эту опасную тему.

Всему, что родилось на свет, когда-то суждено уйти, умереть. Такова жизнь.

<…> на свете существуют такие вещи, которые нам не понять, окажись у нас хоть по сто жизней.

Стремишься к одному, уверенный как стрела, но когда ты уже рядом с целью, ветер неожиданно меняется, и тебя поворачивает совсем в другую сторону. Я ни разу не встречал человека, который стал тем, кем мечтал стать, когда был в твоем возрасте.

Если ты проявишь мудрость, и тебе будет сопутствовать удача, и тебе будет что сказать, тогда ты сможешь получить главный приз — вечную жизнь… <...> Ты не умрешь никогда.

Я застегнул свитер, который был того же оттенка, что и рваная рубашка сержанта Рока. Мои джинсы были покрыты заплатами на коленях — словно подтверждениями многочисленности моих смелых столкновений с колючей проволокой и гравием. Моя рубашка была достаточно красной, чтобы привести в неистовство быка. Носки были белыми как голубиные крылья, а кеды по-ночному темны. Моя мама страдала дальтонизмом, а папа любил в цветах максимальные контрасты. Так что со мной все было в полном порядке.

Мир представлялся маме огромным, почти безразмерным стеганым одеялом, швы которого постоянно расползались. Ее беспокойство выполняло роль иголки, которой можно было залатать эти опасные швы. Если ей удавалось вообразить наихудший, трагический вариант развития события, то она, казалось, обретала таким образом контроль над ними.

... бывают времена, когда слова кажутся пустым звуком.

Нет такого человека, который бы не мечтал о свободе, о полной свободе и беспечности, которая была знакома нам лишь в детстве, когда дома есть папа и мама, которые обо всем позаботятся, если будет нужно, и которые будут все равно любить тебя, что бы с тобой ни случилось.

О,почти никто до сих пор не понимает,что мы живем в паутине магии и волшебства,связанны серебряными нитями возможностей и обязательств.

Ей-богу, мужчины крепче цепляются за свои старые вещи. чем детишки за свое одеяльце.