Цитаты из книги Первый отряд. Истина

- Ника, милая! С вами всё хорошо? Обожаю этот вопрос. В американских фильмах его задают неподвижно сидящим спиной к камере трупам, полицейским с шестью пулями в животе или безнадёжным больным с покрытым испариной лбом.

Проверено: человек, который кормит тебя, старается тебя не обманывать, пока ты не дожуёшь до конца. Это что-то интуитивно-аграрное; подсознательная брезгливость работника свинофермы, кодекс Бабы Яги - сначала накорми и помой, потом усыпи и зарежь.

Тот же рот, что целует, ест. Биологическое несовершенство.

- Я узнал тебя. зачем ты пришла? - Уже не важно. Я хотела прийти к нойду, а пришла к клоуну. - Моя мать была нойдом, а отец клоуном. Я умею быть и тем, и другим. Но клоуном проще.

Самых талантливых в своих рядах они истребляли сами.

- Товарищ Белов, а вы плакали, когда погиб Первый отряд? - Нет. Я не плакал, когда их убили. Я плакал до того. Когда увидел неизбежность их смерти.

Боль терпят молча. Унижения заслоняют улыбкой.

А если ты встретишь Амиго, скажи ему... Впрочем, Амиго ты вряд ли встретишь. Амиго в раю. Людей туда, думаю, не пускают.

На перемирие и на казнь идут безоружными.

Душ занят. Там плещется двоюродный дедушка, с молодецким напором Соловья-Разбойника насвистывая мотивчик из "Крёстного отца" Speak softly love, в народе более известный как "Давай покрасим холодильник в жёлтый цвет"...

У актёров и клоунов мимические морщины чуть глубже, чем у всех остальных.

- Сахара в доме нет, - сообщает она с гордостью человека, который предусмотрительно уничтожил все пищевые припасы, зная, что оккупанты вот-вот войдут в родное село.

Чай сближает. Как ни странно, чай в этом смысле - родной брат водки. За чаем врать не пристало - но это только если имеется в виду чай в его кухонно-интеллигентском, или хотя бы чеховском, смысле.

"Это не я хитрец. Вот вы так действительно хитрец". Гипнотизёр Вольф Мессинг Иосифу Сталину.

- Прости. - Это просто слово? Или если прощу - не уедешь? - Просто слово. Это просто слово, Амиго.

Правильно поступает тот, кто относится к миру, как к сновидению.

В этой жизни умирать не ново...

Всех, кто имел собственную гордость и честь, всех, кто имел фантазию, талант, дар, всех одиноких и страстных, всех вольнодумцев и хамов - их истребляли, последовательно замещали пустыми, послушными, одинаковыми, такими, как вы, не видевшими ничего до, не ждущими ничего после...

Бывает так, что твой Буратино давно уже владеет ключом, а тебя водит за нос.

Смерть циркового - представление. Уходишь - раскланяйся.