مذلون مهانون

После прочтения этого романа у меня мгновенно начала развиваться депрессия. Кто-то скажет, что мой отзыв о книге несет негатив, но это суждение будет ошибочным, ведь я испытываю чувства от прочтения, значит, роман удался. Хотя, об этом уж точно не мне судить. Депрессия разрасталась, захотелось выпить, было одиноко и жизнь виделась какой-то серой и неинтересной, как будто все равно стало. Безразличие и грусть, вот что овладело мной. Наверное, не всем людям можно читать книги Федора Михайловича.

Я бы хотел отметить вещи, которые, на мой взгляд являются в романе ключевыми:
-прощение. Думаю, Достоевский хотел научить людей прощать друг друга. Особенно отцов дочерей своих. Этим наполнена книга. Прощать, конечно, сложнее чем кажется, особенно, если человек уперт. Если он уперт до маразма, то он сходит с ума от обиды и превращается в подобие персонажа из данного романа, старика Смита.
-желание унижать. Князь в этом романе оказался очень коварной личностью. Ему хотелось не просто получить свое, его делом принципа было унизить людей. Унизить и оскорбить. К сожалению, такими людьми не редок мир наш.
-грань между любовью и дружбой. Поражаюсь, насколько сильно надо любить человеку, чтобы стать ему другом, при этом, по сути, будучи отвергнутым им. Эта любовь должна быть невероятной. Грань между дружбой и любовью настолько тонка, что ее часто не замечают.

Вообще, я много нового узнал о любви, читая роман. Например то, как Наташа любила Алешу, этого, казалось, взрослого ребенка, которого в наше время называли бы умственно отсталым, а Наташа считала, что душа его прозрачна, как слезинка. Она любила его чуть ли не материнской любовью, но при этом она хотела быть и его любовницей. Как ей хотелось его прощать, какое ей это приносило удовольствие. При этом она прекрасно понимала, что он с ней ненадолго, видела это, но ценила каждый эпизод своей жизни подле него. Невероятная любовь, какую описал Достоевский.

Это роман научил меня ценить то, что есть. Может, научит прощать, ведь без этого никуда. Можно и с ума сойти.
Правда, есть и исключения...

Ну-с, любезный читатель, ещё раз мы обращаемся к творчеству нашего дорогого Федора Михайловича Достоевского. С надеждой на лучшее, конечно.
И что же? Преинтереснейшая первая глава. Нет, правда, завязка истории была так шикарна, что я даже подумала, что вот может же Федька, когда захочет! Но начиная со второй главы всё повествование падает куда-то глубоко и к чертям собачьим. Прямо сразу, с первых же слов.

Щито? Ну вот что это? Откуда? Почему вдруг в больнице? Почему умрет? К чему, скажите, этот ничем не оправданный прием? Нипанятна.
Ну, и далее по списку - всё бредовее и бредовее.
Но сначала пару интересных замечаний в качестве лирического отступления. (К слову, надо заметить, что Федор-то наш, Михалыч, слывет большим любителем этих самых отступлений, и очень странным показалось мне их совершенное отсутствие в сей книженции, что, впрочем, совсем не огорчило, а, наоборот, вполне обрадовало.)
Возьмём, например, вот что:

Зеленая, заметьте, скамейка. Уж не та ли, на которой сиживали любезные товарищи наши идиот, простите, князь Мышкин и Аглая (как её там, по батьке-то?). Или мода в те времена была на зеленые скамейки? В общем, факт.
К слову, об "Идиоте":

Вот такая вот страна интересная есть на карте мира, Швейцарией зовётся. Я думаю, вы поняли.
И вообще, что-то у нашего Федора Михалыча какой-то нездоровый интерес ко всякого рода болезням и припадкам.
Дела здесь обстоят следующим образом: болезнь встречается в тексте 13 раз, ровно столько же и слово болен. Припадок, прости господи, и того чаще - аж 18. Такая вот математика. Нет, ну, ё-моё, я, конечно, всё понимаю, но эта лабуда уже порядком поднадоела. Натурально, если это Достоевский, то концентрация болезных и припадочных на 1 единицу книги прямо-таки зашкаливает и приближается к критическому значению.
Ладно, ещё одно небольшое сравненьице:

И "Белые ночи":

Смотрите, довольно-таки любопытно. Две абсолютно идентичные сцены, вплоть до места действия.
А теперь, товарищи мои, перейдём, пожалуй, на личности.
Так кто же униженные? Оскорбленные кто?
Да что там, дураки одни, сами себя оскорбляют и унижают. Взять хоть Наташу. Сбежала от родителей к какому-то, как бы по-мягче-то выразиться, вьюноше, а он оказался особой ветренной и тряпкоподобной, гуляет на все четыре, а она и рада. Её, Наташку нашу, хлебом не корми, дай пострадать, дай свою униженность и оскорбленность почувствовать. А домой - ни-ни, ибо гордая слишком. И сама ведь не знает, чего ей надо: вроде и Ваньку любит, и пострадать в то же время хочется. Ну, тут уж только так:

А Алеша этот, надо сказать, конкретно раздражал. Он или наивный дурачок, или хитрый кобелюга. Сами посудите: погуляет, погуляет, придёт, в ноги кинется, дескать, прости, всё это по глупости, я только одну тебя люблю и проч. А Наташка уши и развесит: по глупости, конечно, Алёшенька, по глупости, ты ж ребёнок совершеннейший, что с тебя взять. Знает ведь, зараза, что всё ему с рук сойдёт. Вот хорошо устроился.
Ну, кто там ещё? Ваня - мальчик на побегушках, князь - тип мутный, наташины предки - туда же, а про припадки и болезни (Нелли) читайте выше.
А что они там все творят! Это ж сумасшедший дом. Вот, к примеру:

Высокие, высокие отношения. ©
Психиатра на них нет.
Но и адекватные товарищи здесь тоже, как ни странно, присутствуют, что не может не радовать. Это доктор с его "девицей" и добренькая Александра Семеновна. И Азорка ещё. Вот его-то одного только и жалко.
Что касается сюжета, то он довольно прост и предсказуем, и вся интрига была слита ещё в середине повествования:

Что ж, спасибо, Федя, объяснил.

Много раз уже сказано, что это очень легкий для чтения роман в сравнении с другими у Федора Михайловича. Тут пока нет огромных пространственных рассуждений на много страниц о вере, обществе, политике. Сюжет динамичный, и сам роман небольшой.
Очень трогательный. У меня вот вызвал слёзы на истории дедушки, Азорки и мамаши с Нелли, хотя я давно не плакала над книгами.

Так же в "УиО" уже можно разглядеть предпосылки к дальнейшим произведениям. Отдаленно можно увидеть в трио Наташи-Алеши-Кати Настасью Филлиповну, князя Мышкина и Аглаю, а князь Валковский достигнет "совершенства" в "Братьях Карамазовых" в роли отца-Карамазова. Да и вообще, сколько уже прочла у Ф.М., убеждаюсь, что темы у него, в принципе, из романа в роман те же, только постепенно эволюционируют и открываются с разных сторон.

Это Достоевский. Иных комментариев, кажется, и не требуется.

Я, наверно, скажу пару слов. Может, потому что стыдно оставлять это без внимания, молчать совсем. Думаешь, уж не обидятся ли они на тебя тайком... Они, герои. Ставшие родными с первых страниц. С первого слова и первого загадочного эпизода. С того самого старичка, впоследствии оказавшегося личностью странной и... больной, что ли. Не в физическом смысле и не в психическом даже. Скорее, в эмоциональном и именно воспринимаемом, ощущенческом. Он надрывный и он больной. Представляла его с белыми совершенно волосами, низкого роста (хотя в тексте, кажется, было написано иное) и с совершенно безумными глазами.

У меня для каждого персонажа нашелся образ, хотя такое бывает далеко не в каждом произведении. Не заметила я очень подробных описаний внешности, но оттого-то, должно быть, только явственней они перед глазами. Как-то психологически больше они в произведении, но поэтому визуальны вдвойне для нас. Для меня. Я без обобщений.

Вот Нелли в моем воображении так и не смогла причесаться. Это вечно безумная девочка, но удивительно чувствующая. Капризная порою, неуравновешенная, но как-то по-родному безумная. Эти черные волосы каждый раз представлялись мне начесанными, угольно-черными, как у девочки из "Звонка". Она мне отчасти именно ее напоминала, только лицо другое. Оно добрее. намного добрее, иногда испуганное, глаза, черные как смоль, блестят каким-то фосфорическим блеском. Но она всегда прекрасна, в том числе в своих обносках и с непричесанными волосами. Потому что она способна на истинную любовь к человеку. Но не к каждому. Всех, наверно, любить невозможно. Не все этого достойны. Тем более, любви такой искренней девочки, безумной, но искренней.

Люблю ее. И вообще их всех. И... Ну хватит, впрочем. Это Достоевский.

Почему-то первое крупное произведение Достоевского я прочитала уже после Великого Пятикнижия. Но, впрочем, его прелести данный факт не умалил.

По делу: читается легче и быстрее более поздних произведений. Неофитам советовала бы начинать знакомство с автором именно с этой книги. Сюжет интересен и даже весьма динамичен. Объем относительно небольшой.

А теперь крик души:
Наташа, У Б Е Й С Я! Нечего хороших парней френдзонить! Поверите ли, для меня это уже вторая девица с таким именем, которая вызывает неимоверную неприязнь (первая носит фамилию Ростова, кхм).
И ещё:
Алёша, У Б Е Й С Я! А вот данный персонаж, наоборот, являет собой полную противоположность разлюбимого и замечательного моего Алёши Карамазова.

Ввиду моей нелюбви к вышеуказанным героям, могу с уверенностью заявить, что вторая сюжетная линия, про Нелли, привлекла намного больше внимания и полюбилась в разы сильней.

А так, произведение замечательное (как и всё остальное у Фёдора Михайловича, в сущности). Читать, определенно, советую. По меньше мере для того, чтобы составить собственное мнение о персонажах. По большей - чтобы насладиться выдающимся классическим произведением.

Возможны спойлеры!

"Униженные и оскорбленные" - это последний роман Ф.М. Достоевского со старой тематикой, исходящей от демократической литературы в лице Белинского, Тургенева, Островского, раннего Толстого. Даже каторга не сразу изменила тематику произведений автора. Всё ещё Достоевский оглядывается назад и пытается выводить из произведения мораль сострадания. Но она уже почти преодолена и, по меткому выражению Л. Шестова, заменена на "философию трагедии". Умирает моралист Достоевский, рождается Достоевский-философ, Достоевский-мыслитель. Все литературные типы Достоевского вторичны, не важны по сравнению с мыслью. Впервые Достоевский ставит и исследует ножом познания проблему: может ли сострадание спасать людей?

Нет. Одно сострадание не спасает. Из сострадания Наташа Ихменева полюбила Алешу Валковского. Это сострадание доставило муки обоим и привело Наташу на грань гибели, а Алешу почти к нравственному самоуничтожению и если бы не вовремя подвернувшаяся Катя, Алеша никогда не простил бы себе своего предательства. Из сострадания взял к себе девочку Нелли в дом Иван Петрович, но пока Нелли не удостоверяется, что Иван Петрович любит её как человека, а не просто подобрал из жалости, она сбегает от него, отказывается воспринимать его как друга. Жалеет Наташу её отец, но из гордости отказывается принимать её назад. Жалеет дочь умирающая с голоду гордая мать Нелли, но завещает девочке скорее просить милостыню на улицах, чем вернуться к отцу.

Главная мысль Достоевского, которую я воспринял из этого любимого мной романа - сострадание не спасает. Если оно не соединено с любовью и добром, оно не возрождает никого, а только губит. Сострадание, рождённое из гордыни (вспомним Наташу - "он только мой!"), заставляет человека кружиться в замкнутом круге ненависти, оскорбленного самолюбия, истерического самовнушения.

Не зря роман начинается со сцены, в которой сострадательные немцы уверяют несчастного старика, что из его умершей собаки Азорки можно сделать "короший шушель" (хорошее чучело), а потом главный герой предлагает старику помощь и тот умирает.

• Послушайте, -- сказал я, почти не зная, с чего и начать, -- не горюйте об Азорке. Пойдемте, я вас отвезу домой. Успокойтесь. Я сейчас схожу за извозчиком. Где вы живете?

Душно. Людям душно от ненасытимого сострадания, людям хочется подлинной любви и понимания. Счастье приходит к героям тогда, когда они понимают, что не "злодей" Валковский, а они сами губят его. Такое маленькое человеческое слово и такое большое чувство. Любовь. Так легко его разрушить самолюбивыми чувствами.

Сколько бы я не читала Достоевского, а все мне кажется, что он какой-то параллельный вид людей описывает, с альтернативной нервной системой. Ну вот неужели и правда встречались ему и встречаются кому-то сейчас настолько эмоциональные, одержимые страстями и порывами, а главное - патологически склонные к самоанализу и бесконечным душевным откровениям люди? Где у нас любовь - там у Достоевского страсть и одержимость, где у нас неприязнь, там ненависть и исступление, и все-все-все - на грани, за гранью, обострено до болезненности... Или это просто я сухарь, и вокруг меня сухари, и сам век у нас тоже просто-таки оставленная открытой на неделю хлебница, получается =)

Но скорей всего, это моё восприятие обусловлено разницей времен. А в остальном-то, все получается жизненно: и чувства, и реакции, и мотивы, и поступки. И, чего уж там, финал - хоть как же я все-таки ждала, что эта высокородная сволочь возьмет, да и пострадает как-то за свои поступки! Но нет, жизненность не всегда предусматривает следование нарративным шаблонам, когда злодеи наказаны, а добродетель торжествует. Да и добродетель здесь такая, я бы сказала, типично достоевская, "шиллеровские натуры", как назвал их сам князь в книге. То есть всегда готова бесконечно жертвовать собой из высших побуждений, при этом восхищаясь и упиваясь своим страданием - ах, как бы им пошли рубище и плети! Они у меня и сами вызывают попеременно восхищение и раздражение - хотя, по сути, вполне логичное поведение для воспитанных на христианских идеалах романтиков. Правильно кто-то тут написал: радуешься, когда такая добродетель в конце живой остается, куда уж до ее торжества.

А какие все-таки характеры у Федора Михайловича! Оставим страдающую самопожертвованием добродетель и слепую, глупую, безвольную наивность. Нарисованы хорошо, но кроме как мастерством прорисовки не восхищают. То ли дело сволочной князь: 1-в-1 капитан Ларсен из любимого мною "Морского Волка"! Похожи и внешность, и моральные устои. Тот же торжествующий нигилизм, только здесь - прикрытый тонкой ширмочкой великосветского лоска и манер. А женщины? Нет, ну вот не помню я ни у кого из прочитанных авторов таких женщин, восторженно кричащих "ах, какая я злая, какая злая!" Это еще в "Братьях Карамазовых" впечатлило, вот уж точно, "фирменный" накал страстей.

Книга мне, конечно же, понравилась. Может, даже больше остального прочитанного у Достоевского. Еще бы, такой-то катарсис)) Но настолько глубоко в океан чувств и страстей я снова рискну погрузиться, наверное, не очень скоро.

Как же тут не написать, когда такой бурлящий фонтан чувств. Вчера читая уже последнюю часть, я рыдала. Даже представить себе не могу, как можно было уместить столько горя, трагедии в такой небольшой книжке. Тут каждому герою достается сполна, хотя все просто невинные овечки и за это, как раз, и страдают. Единственное, что немного утешает - семья объединилась и буря закончилась, но и не без последствий.
Особенно понравилось, что Федор Михайлович раскрыл тут тему тех сердец несчастных, которые уже так много выстрадали, что и сами разжигают в своей душе злые чувства, мысли и бросаются в страдания, в боль как бы в отместку

И вот, все персонажи тут такие слабонервные, добрые что и не могут вырваться из западни которую сами себе поставили. Но я очень хорошо их понимаю, такие люди просто не умеют по другому.

После прочтения книги современного автора Достоевского читать особенно легко и приятно. Все четыре части книги проглатываются буквально за один вечер. Как же мне нравится, когда авторы так подробно разжевывают каждое действие героя, все мысли раскладывают по полочкам, и после прочтения не приходится думать: "А что же за этим море слов скрывается?" (чем грешат современные авторы).

У Достоевского все прозрачно и понятно. Исход ситуации ясен в самом начале, но все равно читаешь, завороженный тем, как Достоевский обнажает души героев и поясняет, как, то , что происходит, происходит. Я бы сказала, что это книга о прощении. Причем о прощении в евангельском смысле - когда ты должен простить кого угодно и за что угодно. При этом простить родного человека всегда сложнее.

В романе три раза обыгрывается одна и та же история - история блудного сына, в нашем случае - блудной дочери. Наташа и ее отце, "Смитиха" и Смит, наконец, Нелли и князь Валковский. Чувствую благодарность по отношению к автору, который позволил хотя бы одной истории завершится счастливо.