Щастье

Роман «Щастье» Фигль-Мигль прогремел в 2013 году, сорвав лауреата «Национального бестселлера». Неординарный псевдоним автора разжигал интригу: кто же скрывается «под маской». Версии звучали разные: от Виктора Топорова до Татьяны Москвиной. Но вскоре, инкогнито было раскрыто. Автором оказалась 43-летняя петербурженка Екатерина Чеботарева, за плечами которой филфак СПбГУ и работа переводчиком. Рыжие волосы, большие чёрные очки – стали визитной карточкой литературной дивы.

События «Щастья» разворачиваются в Петербурге будущего – городе, разделенным на сектора, или районы: здесь бизнесмены, передающие дело из поколения в поколение по принципу кровного родства, там, в полуразрушенных поместьях и особняках – интиллегенты – философы и филологи, ученые и мыслители, фиговидцы и духожёры
(первые:

, а вторые:

в зашореных многоквартирных коробках обитают жители промышленного быдло-райончика, а там, далеко, отдельным островом живут работники колбасного завода, за ним высится достойный наследник Города Солнца Томмазо Кампанеллы, где все у всех есть и порядок является высшей формой счастья, где дети ходят стройными отрядами в ногу и живут своей жизнью супермаркеты; на одичалых руинах бывшего парка обитают анархисты и их колоритный представитель Хер Кропоткин. Снуют туда-сюда медики-снайперы, мастерски калечащие людей. В этом мире убитые являются убийцам в виде призраком и мстят своим жертвам не давая спать и сводя с ума. Но призрака, за умеренную плату могут стереть Разноглазые, через зрачки заглянув в твой сон, твой страх и твоего призрака. Как сказал один из персонажей:

Таким вот разноглазым и является главный герой «Щастья». И зовут его не по имени, а по кличке, просто и доступно - Разноглазый.

Жители города зачастую на покидают своих районов, ведь в других царят совсем другие нравы, настолько другие, что можно и не выжить, и не вернуться. И путешествие через районы Петербурга становится опасным приключением, в которое, по воле автора, отправляется Разноглазый и его спутники.

Нужно признать, что роман пестрит яркими, хлёсткими, искромётными персонажами, которые врезаются в память и, иногда даже, подают оттуда голос, выражая то своё «фи», то своё мнение. К примеру, об элементарной вежливости:

- Но вы могли и научиться смягчать формулировки.

- Сначала научишься смягчать, потом – лгать, потом – путаться в собственной лжи... <…> Бессмысленный разговор, имитирующий беседу друзей, топит нас в тёплой пресной воде слов – произнесённые либо непроизнесённые, они не сдвинут с места ни одну пылинку. Маленькие чёрные дыры ртов пульсируют вхолостую.

А Хер Кропоткин рассуждает о гармонии:

Глупцы ходят строем и думают, что это и есть порядок <…> Но истинный порядок, мировая гармония, бежит из казарм. <…> Природа хаотична по форме и гармонична, то есть упорядочена, по сути. И автор мыслями главного героя рассуждает о Хере Кропоткине: Он был задира и спорщик, и в споре меньше всего стремился к постижению истины и её торжеству. Пересмеяв, перебрехав, он подмигивал разгромленному оппоненту и говорил: «На твоём месте, мой прекрасный, я бы возразил так», - и с новым пылом витийствовал, в ещё более целом и стройном виде воздвигая из праха только что им уничтоженное. (И да, Хер Кропоткин – анархист, их лидер и душа.)

Канцлер выходит вместе с голосом совести и ответственности: утончённость одних эпох зиждется на самоотречении других, им предшествовавших.

Идиотизм – отличительное свойство любой настоящей традиции. Именно по идиотизму её узнают, - замечает Людвиг.

- Многие с Вам согласны.

- Да? Тогда беру свои слова назад.

Или вот: … свобода была чем-то слишком дорогим и заветным, запрещающим себя выбалтывать.

И он никогда не сосредотачивал внимания на том, как смешны были другие, его убивало сознание, что смешон был он сам.

А вот моя любимая фраза писателя (которую больше привыкла слышать в реальной жизни, а на страницах «Щастья» она видимо лежала как бонус мне персонально, один из вариантов десерта): Отрыжка цивилизации! Доторчались до того, что берутся судить об Искусстве! (из бурного обращения к невежественному читателю).

Язык насыщенный, увлекающий в филосовско-мировоззренческие диалоги героев, проводя читателя не только по событиям сюжета, но и по лихим смысловым виражам. Книга написана динамично, в своём ритме, без проседаний и увлекательно. Единственный серьёзный недостаток, который сильно снижал градус и портил впечатление: мат. Мы всё-таки, минуточку, говорим о художественной литературе высокого порядка. И если там используется мат, то он должен быть на столько в точку, настолько необходим и оправдан, что по-другому и не скажешь (в двух местах в этой книге мат оправдан, и что называется, заходит). А в остальных – плохо. Мат не нужен в принципе, а особенно там, где он не нужен.

В процессе чтения у меня создавалось странное притягательно-отталкивающее ощущение, напоминающее по внутренней атмосфере фильм «Необратимость», с грязными коридорами переходов и узкими обшарпанными улочками. Я помню подобный диссонанс испытывала при чтении «Порока сердца» Антона Сои и Ольги Мининой: идея классная, но написано таким ломаным отвращающим языком, что после прочтения книгу хочется сжечь, а прикасаться к ней без перчаток опасаешься. Но там язык был просто грубым, вульгарным и примитивным до выпуклости, со скабрёзностями и прочей шушерой. Книга ушла в прочтённые, сюжет со временем померк, а мерзкое ощущение, как помоев хлебнула – осталось. И я опасалась, что именно это ощущение и останется время спустя неприятным, зловонным послевкусием. Но как ни странно неприязнь выветрилась, а смыслы, диалоги, герои остались какими-то более светлыми, более солнечными, более сияющими, чем в процессе чтения. Как будто, читая, я смотрела на них в хмурый промозглый день, а по завершению чтения собравшихся осветило задорное весеннее солнышко.

Порадовали витиеватые словечки, вроде: исподнее, застенчиво выматерился, витийствовал, эвона.

Резюмирую: если нет жёсткого отвращения к мату, читать можно. Матюги с лихвой компенсируются и их не так много.

Редко хочется ругать авторов за книги. В самом деле, любая книга это труд. Возможно моя ошибка в том, что "Щастье" надо было читать лет десять назад, на волне альтернативной литературы и Мураками, параллели со стилем которого у меня проскакивали.
Этот опыт был странным. Читаешь и вроде понимаешь, что фигня, не цепляет, неа, зироу, нихт, не мое. А потом, бац, и пара-тройка хороших едких предложений, и опять хочется читать. Но такой запал быстро пропадает, и чем ближе к отсутствующей кульминации и развязке, тем тяжелее вчитываться и усваивать текст.
Претенциозно написано, и не так чтобы аутентично, от души, по-русски и понятно, а так что не разобрать, что за смысл автор вкладывала в метафоры, которые нагромоздила в предложения. История вышла очень тяжелой, героев хватило бы на целую серию книг, природным ландшафтам позавидовали бы русские классики, а осмысленности диалогов сам Берроуз.
И все равно остались очень смешанные чувства. В книге есть острота, есть та изюминка, которой она робко касается мизинца читателя, в попытке остановить его уход. Но в первую секунду после того, как была закрыта последняя страница, стало жаль потраченного времени. Наверное еще и потому, что за всю историю не чувствуется, что автор обращается к читателю. Чего нам хотели в итоге всем этим бредом сказать? А в чем был смысл? А как отмотать время и стереть память? Но ответов все нет. И не будет.

До недавнего времени я и знать не знал о том, что в современной России существует какая-то фантастика не из серии горе-наследников Стругацких, "попаданцев" (буэ), Орловского/Панова или ымперского боевика. Но я ошибался, и своей ошибке я рад, потому что имеющееся "Щастье" Фигля-Мигля не попадает в какую-то одну категорию, это совершенно точно. И это интересно.

Действие романа происходит в районах Петербурга из мрачного будущего, обособленных, живущих по своим собственным догмам. Есть, например, Петроградская сторона, где живёт кутящая молодёжь, Васильевский остров, наполненный самым бесполезным элементом, как иронически замечает автор, - народом учёным и творческим, иные места, вроде упомянутого в названии статьи Автова, и вовсе вызывают у обитателей Центра трепет и ужас, ну и так далее. Коротко говоря, активно используется игра на регионализме, и ввиду сего, круг читателей ограничивается Северо-Западом Необъятной. Что ж, это скорее плюс, ибо создаёт ламповость - так и хочется подсказать героям дорогу до Автова героям, когда они гадают, на юге оно или на севере.

Только прочитав до конца "Щастье", насколько права была подруга, подарившая книгу, - у "Щастья"действительно какого-то одного общего жанра нет, но можно точно сказать несколько вещей: 1) роман несёт в себе нотки постапокалипсиса, о котором (О СВЕТЛЕЙШИЙ КТУЛХУ! СПОЙЛЕР!!11 ПЕРЕХОДИТЕ К ПУНКТУ 2), впрочем, ничего конкретного я не нашёл; витает обобщение; 2) явно есть черты антиутопии, как минимум, в "легенде" повествования; 3) конечно же, когда герои идут от точки А к точке Б есть жанр приключенческий; 4) имеется сатира, издёвка над явлениями нашего времени; несерьёзность повествования вообще венчает, как мне кажется, "Щестье", ибо клишированность тех антиутопических штампов порой доведена до абсурда. Важный момент: (СПОЙЛЕР! ХАХА) любовной нити повествования можете и не пытаться найти дальше бисексуальных связей главного героя. Да, вы не ослышались, хе-хе.

Сюжет не оригинален, но интересен подачей: свою роль играет подробное описание тех или иных мест. Становится интересно, как то или иное место пришло к тому строю, укладу жизни, что описаны в романе. Герои от вышеупомянутого момента, конечно, проигрывают, но в силу абсурдности происходящего их гротескность выправляет этот момент. Всё вокруг словно помечено клеймом абсурда. Очень радует и обилие интересных фраз героев - диалоги написаны, как следует, языком нарочно испорченным в сторону той или иной крайности .

Есть, конечно, и минусы, самым главным из которых является недосказанность всего происходящего - берётся много тем, но ответов следует меньше. Самая распространённая болезнь современной литературы, как мне кажется, но я не литературовед, и слушать меня необязательно. Так или иначе, но плюсов, несомненно, больше минусов.

Таково моё мнение по "Щастью". Советую прочитать его и Вам, как завещал разноглазый главный герой, «из соображений конспирации и романтизма». Ну или просто потому что интересно.

Выбор этой книги был обусловлен попаданием в шорт (а затем и победой) "Волков и медведей" в "Нацбест". Решил познакомится с другими произведениями. Выбрал "Щастье". Как говорится не было бы "Щастья", да дурная голова глазам покоя не дает! Читал долго, очень долго. Не понимая зачем это делаю. Но дочитал. Вот не моё это. Графомания чистой, незамутненной разумом, воды. Создается иллюзия некоего магического повествования, а на деле оказывается пустышкой. Если части "Сейчас" и "Через час" еще можно было читать, и там был хоть какой-то сюжет, то в главах "К вечерочку", "На всю ночку" нить повествования теряется. Речь её мягка и прекрасна, но так же пуста и ужасна!
После прочтения понял - остальное мне читать не стоит. Так и останусь в неведении, за что "Нацбест" дали...

На одну из книг этого автора я написал рецензию с заголовком: "...прочитать Фигля-Мигля и не повредиться умом". И действительно, крепкий ум, утончённое чувство юмора, бесстрашие перед филологическими выкрутасами и нагромождением стилистически яркого и подчас изящно (плотно, насыщенно...) скроенного текста, в котором сюжет — дело третьестепенное, — всё это понадобится читателю, вооружившемуся пройти книгу-поле петербурженки-филологини, скрытой под задиристым "Фиглем-Миглем", до конца.
⠀

⠀
Роман «ЩАСТЬЕ» (первое издание: 2010, Лимбус Пресс) знакомит с Разноглазым, у которого радужки глаз разных цветов, но самое удивительное кроется в его врождённых способностях — входить в сны-видения других и расправляться с являющимися им мертвецами. Да, с первых страниц мы погружаемся в некий постапокалиптический мир, сведённый к нескольким районам Петербурга (а что дальше? а дальше Джунгли и "волки и медведи"), здесь сложившиеся со временем социальные анклавы (профессорско-академический, номенклатурно-олигархический, моложёжно-пижонский, ремесленно-трудовой ...) обжились каждый в своей части Питера: В.О., П.С., Финбан и т.д. А герой, от лица которого ведётся рассказ, с утра заходит в аптеку (непременно не забыв взять кокаина), посещает разных высокопоставленных клиентов и клиенток, помогая им избавить от призраков. Да, призраки убитых приходят и сводят с ума, поэтому так важна профессия Разноглазого по "стиранию" этих призраков.
⠀

⠀
Постепенно складывается компашка из чуткого и прозорливого Разноглазого, рубахи-парня Мухи (парикмахера, который стремится к щёгольству высшего общества), забитого учителя Жёвки (которого директрисса бьёт так же нещадно, как и учеников) и хитроумного Фиговидца (утончённого филолога-собирателя народных примет, к слову, клан "фарисеев" в этом Питере делится на "фиговидцев" и "духожоров"). У Жёвки умерла мать где-то в Охте/Автово, которую на тот край георграфии сманили анархисты, и вот за наследством отправляется наша четвёрка, преодолевая различные препятствия географии и социального расслоения, договариваясь, подмазывая, исполняя прихоти власть имущих, кутя и ведя умные беседы с повстречавшимся людом.
⠀

⠀
Как же красиво умеет автор описывать неприятное, мерзкое, грязное и разлогающееся, всю эту постапокалиптическую бытовуху. Бритоголовая команда качков с Мясокомбината, анархисты с возникающего словно из-под земли католического кладбища, деревенские, подбивающие "авиаторов" (клан опасных детей-головорезов), чтобы потом помещать обездвиженных девочек/мальчиков в Дом культуры как экспонаты... Элитный Центр с изысканными беседами, тайными орденами и обществами, разлагающийся психологически и духовно, контрастирует тут с выживающими и занятой самообороной окраинами, его ветхостью и социальным разложением. Написать такой плотный философско-полемический текст с юмором, иронией, политическими экивоками и откровенным стёбом над... (писателями, профессурой, женщинами, мужчинами, геями, миром живых и миром мёртвых...) да ещё на фоне вот такого Петербурга...
⠀

⠀
Нет, это невозможно описать в одном отзыве! У меня было ощущение, что одновременно читаю несколько книг, в которых развивается действие под разными углами зрения, вот такой разномастный посмодернизм получается на богатой культурой и духовностью пост-петербургской почве. И когда казалось, что герои прошли свой путь, роман лишь добрался до третьей (из четырёх) части. Не все прочтут, не все оценят, но я в восторге от этого романа.
⠀

⠀
Но трижды подумайте, прежде чем взяться читать Фигля-Мигля.

Осторожно, спойлеры.

Я бы решительно разделила роман на две части. Первая - путешествие разношерстной компании от Финбана в Автово; через Джунгли, Охту и опять Джунгли, с помощью анархистов. Эта часть мне очень понравилась. Она динамичная, забавная, полная удивительных подробностей "постапокалиптической" жизни в городе Санкт-Петербурге. Который, получается, разделен на различные части, соединяющиеся между собой или легко переходимыми мостами или тяжело проходимыми джунглями. Мне симпатичен стиль Фигль-Мигля: ироничный, стильный, точный. Большое количество фраз просится в цитаты. В большой степени могу согласиться с теми рецензентами, которые писали, что "довольно все равно, о чем рассказывает автор - главное, как он рассказывает. И главная мысль читателя - пусть бы он рассказывал и дальше".

Но с "дальше" получается закавыка. Герои дошли до Автова и вернулись. Все благополучно, хотя и не совсем, но более-менее. Сюжет закончился, но произведение продолжается. А без сюжета, как ни крути, роману жить проблематично. В этом случае все-таки не работает "как", и нам необходимо "что". Читать книгу без сюжета - все равно что сидеть в стоящем автобусе. Замечали, как это тяжело? Пока транспорт (поезд, автобус, все равно) не тронется, все маются ожиданием, а как только заведется мотор и поедут за окном столбы да деревья - сразу полегчает. Хотя, казалось бы, что изменилось внутри вагона... Поэтому вторая часть показалась мне довеском в первой - и довеском, в общем-то, ненужным и лишним. Легко можно было бы обойтись без него.

В целом ставлю четверку, хотя и с минусом. Просто идея понравилась, да и земляки мы с Фигль-Миглем. Если Глуховский сделал подарок москвичам, подробнейшим образом описав их родные станции метрополитена, то "Щастье" - это подарок питерцам. Правда, мне очень не хватало карты. С картой было бы еще лучше.

Это Санкт-Петербург, детка. Питер, застрявший в странной реальности, отдельные проявления которой можно маркировать, но целостная картина долго не хочет складываться. Если постколлапсическая антиутопия, в которой выжившие устанавливают волчьи законы - то почему о телевизорах и компьютерах, не говоря уж о мобильной связи, никогда не упоминается. Эрго - и не существовало. А самым прогрессивным способом связи с миром является телеграф, да еще радио, как основной источник новостей и культурных впечатлений.

Пишут перьевыми ручками. И на почте пахнет расплавленным сургучом, дивно вкусный запах, который мгновенно вспомнят те, кому больше сорока пяти (позже исчез и из прекраснейшего места на свете, почта превратилась в унылое учреждение с вечными очередями). Ездят тут на джипах... и на разбитых ПАЗиках, но только в пределах района. А между районами непроходимые джунгли. Какие такие джунгли на скудных северах, ты о чем? Ну что вы цепляетесь, наросли авторской волею, она тут главная: взмахнет правой рукой, станут леса и воды, взмахнет левой - полетят разные птицы. Почему и джунглям не вырасти?

А махать у Фигля получается хорошо, я ее поклонница с первой прочитанной книги, спасибо читательской интуиции - привела позапрошлым летом не к резонансным "Волкам и медведям" и не к довольно известному "Щастью". Нет, я прочла "Ты так любишь эти фильмы" и осталась в совершенном восторге. Потому оченно порадовалась, когда узнала, что новая книжка автора "Эта страна" в шорт-листе "Нацбеста", захотела почитать, да времени не выкраивается посидеть спокойно с книгой, все на бегу. Но выход всегда есть, аудиоверсии прежних можно ведь и на бегу послушать, Фигль-Мигль того стоит.

И стало мне "Щастье". Это "Одиссея", четверка путешественников: герой-рассказчик Разноглазый (экстрасенс), его друг Муха (парикмахер "с идеями"), Фиговидец (фарисей из "городских") и школьный учитель Жёвка отправляются в Автово в экспедицию за теткиным наследством последнего. Концессионерам, кроме Фиговидца, который из чистой любви к науке, обещана доля, потому что добраться с Фимбана до Автова (36 минут, согласно яндекс-маршруту в нашей с вами реальности) трудно, сопряжено со многими опасностями и хорошо бы в два месяца туда-назад уложиться.

А дальше надо просто читать или слушать. И наслаждаться, как это случилось со мной

Постмодернизм в литературе (а я смею считать этот роман постмодернистским) мне не всегда нравится. Чаще даже нет, потому что оно не просто для восприятия и всё получится, только если быть с автором на одной волне. Тут вроде удалось. Из плюсов Санкт-Петербург и road-sroty.

Какой-то постапокалипсис, где весь город поделен на части, есть границы и блок-посты. А дорога с севера черех Охту в Автово занимает не час или два как сейчас, а несколько дней, а то и недель. Это удивительное деление города, наверное, существует и сейчас, но не такое ярко выраженное.

Главный герой обладает удивительным даром: он разноглазый, может изгонять приведений из кошмаров. Всё произведение какой-то сюр, но сюр местами близкий и хороший, такой свой и понятный, потому что ты на одной волне с автором.

Что это было?! Хотелось бы мне знать. Хотя нет, даже и не хотелось. Конечно я читала книги и похуже, эту всё-таки филолог написал.
Постапокалиптический питерский роман попал в длинный список премии «Национальный бестселлер». Водка, наркотики, призраки, фарисеи и анархисты, ну что же тут необычного. 2020 год апокалиптичнее, чем эта книга.
Текст под этой обложкой напоминает какую-то свойскую тусовку. Им зашибись, а мне ничего не понятно.
В сплошной бессюжетной болтовне с матюками точно есть социальная сатира. Но слишком неинтересно.