Цитаты из книги Учитель Дымов

"Вот так и выглядит моя жизнь : всё, чего мне хотелось бы, - рядом, но не доступно. Либо за стеклом, либо по цене, которую я не могу уплатить."

Будущее исчезает не когда ты чувствуешь приближение смерти, а когда дни становится неотличимы друг от друга, когда оно перестаёт таить в себе неизвестность, перестаёт будоражить воображение.

… Пару недель назад они втроем пошли в  Новодевичий сквер, где недавно открыли для богослужения Успенский храм; заходить, конечно, не собирались, но было интересно поглядеть на людей, которые на тридцатом году советской власти всё ещё верят в Бога.

- Никогда не думал о своей работе в терминах спасения, - пожимает плечами Андрей. - По-моему, мне просто нравиться учить детей в одной отдельной школе и вовсе не хочется думать про судьбы страны. Страна у на  такая, какая есть. Вот бабушка Женя в ней всю жизнь прожила и не жаловалась, а я чем лучше?

Колонка главного редактора в этот раз завершалась словами: «Если отобрать у нас нефть, только литература и останется. Так что этот номер — наш вклад в то, чтобы Россия слезла с нефтяной иглы».

В шесть утра, с трудом оторвавшись от компьютера, Андрей вышел на балкон. Неизвестная птица щёлкала и клекотала. Пустой двор был залит призрачным утренним светом. Вдруг Андрей, перевозбуждённый и не спавший всю ночь, увидел повешенную на толстой ветви тополя женскую фигуру. Она была закутана в белое покрывало, покрытое чёрным бисером слов, и струйки крови — или красных учительских чернил? — стекали по её голым мёртвым ногам. Это был труп русской классики, до смерти замученной на школьных уроках.

Не отгораживайся от хаоса и не сливайся с ним – постарайся структурировать хаос, постарайся построить из него что-то.

Летящий снег, он ведь не как гигантские молекулы, он как люди, как все мы. Нас тоже носит ветром истории… или нет, ветром наших желаний и страстей, что не дает нам ни пристать к земле, ни взлететь к небесам.

Пока не знаешь, зачем живешь, не имеет смысла обсуждать – как.

Пухлый, весь в перетяжках младенец пахнет мамой и молоком, в нем нет ничего лишнего, он совершенен, а потом жизнь иссушает его тело, покрывает морщинами кожу, забивает воспоминаниями мозг… столько лишнего! И в конце концов это использованное жизнью тело забывает запах материнского молока и пахнет так же, как эта квартира, – невозвратностью, неизбежностью, скорым завершением.

Он не знал, куда идти, - оставалось только падать.