Хрыстос прызямліўся ў Гародні

По всему городу хладнокровно лишали жизни людей, а между тем каждый из них хотел жить.
Чьим именем? Божьим. Какого Бога? Своего. Самого главного и великого.
Так рассуждали все. Мусульмане вырезали христиан Александрии, христиане вырезали иудеев Гранады, иудеи во время последнего восстания сдирали шкуру с язычников Кипра. И все были правы, и каждый держал монополию на Бога, и лучших не было среди них.

Я забыл судьбу пророков и то, что их всегда побивали каменьями.

У него дрожали плечи, срывался голос. И этим срывающимся голосом, с неслыханной нежностью, он прошептал:
— Что мне ещё сделать, чтобы вы были моею?
— Я полагаю, вам нужно закрыть двери, — подсказала она.

На больших колдовских процессах в Германии, когда требовалось за каких-то пару дней очистить город от двухсот-трёхсот человек, заподозренных в ведовстве, признания жертв щёлкали как орехи. В случае судебной ошибки обелял и воздавал за муки местом в раю Пан Бог.

Серебро. Деньги. Они загадят и исказят самую светлую мысль. От них — подлая торговля. И неравенство. И зависть. И предательство. И гибель.

Истинно говорю: среди хищных зверей на первом месте — поп, на втором — начальник, и только на третьем — тигр.

…редкое это явление на земле — разум.

Не тот палач, кто бьёт, а тот, кто бьёт да куражится.

…пророки в наше время – явление подозрительное.

— А воевода?
— Отправился к праотцам.
— Как это так?
— А так, — улыбнулся Босяцкий. — Поехал пить к врагам «кубок перемирия», а ему взяли и проломили череп.
— Чем?
— Да «кубком перемирия» и проломили.
— Славянская дипломатия, — вздохнул Устин.

Милый, пойми, всё равно. Должен был Ты прийти. Бог… Чёрт… Человек… Всё равно. Но не поверим мы, что Ты не Бог. Не потому, что чудеса Твои видели. Потому, что безверие нам сейчас - смерть.

— Пачуўшы жарт — ніколі не рагачы першы. Невядома яшчэ, што за той жарт будзе.

Не ешь излишне сахар — заведутся у тебя там, где не надо, пчёлы. /Белорусская народная мудрость./

Свинья видит звёзды только тогда, когда ей пнут в рыло.

Писаний на земле много. Правда человеческая - одна!

— Дурань, — нявесела сказаў Хрыстос. — Ну хто з нас калі-небудзь апаганіў мячэць? Татары тут жывуць. Моляцца па-свойму. Добрыя, мірныя людзі. Сумленныя, чыстаплотныя. Хто іх хаця пальцам крануў? А ты іх як?.. Яны нам — нічога. Вось ты нашто сюды прыйшоў? Нашто крычаў аб крыві, аб Богу, што прагне? Нашто Джанібека зарэзаў? Толькі каб давесці? Нас гэтым не давядзеш, не напалохаеш... Толькі... якое ж вы быдла... Што ў вас, што ў нас...

— Вось чым мы перамагаем, — выскаліўся хан. — Ёсць такое ў вас? Можа быць?

— Крый Божа нас нават ад перамог, калі яны стаяць на такім. Калі ў нас будуць гэтакія перамогі — гэта канец. Яны ў нас будуць іншыя або ніякія... А за гэта твой стан я зраблю ўладаннем вожыкаў і балотам.

...ни один епископ, крича о духе, не гибнет за веру.

Не щиплют — не дрыгай ногами.

А между тем есть закон, принятый ещё при папе Стефане Восьмом, который запрещает таким мужланам, как ты, сразу хвататься за молотилку или цеп. — Он поднял палец. — Знай! «Миряне не имеют права никогда обвинять священников, даже если застанут их со своими жёнами и дочерьми. Верующие должны в таких случаях думать, что клирик пожелал благословить их близких в более тёплых, сердечнодружеских и интимных обстоятельствах...». Н-ну? Что скажешь ты теперь?