Наглец

Афера — это талантливый обман, строящийся на умении манипулировать человеческим сознанием. Здесь нет места импульсивности, и нужно действовать строго по плану, ведь каждый шаг выверен и является важным винтиком в общей конструкции.

Если занимаешься таким делом, приходится отказаться от семьи, друзей и близких. Они — наше слабое звено. Нельзя подвергать их постоянной опасности.

— Последний входящий вызов это мой номер. Только запиши меня как-нибудь нормально, хорошо? Будет глупо, если он зазвонит при нем, а на экране высветится «Индюк».

— Долго еще? — И добавляет недовольно: — Дорогая.
— Котик, это последний комплект. Честно. — Отзываюсь. — Хочешь посмотреть?
— Нет, спасибо.
— А ты посмотри. — Говорю, отдергивая шторку. — Вдруг у меня в этом бюстье сиськи еще меньше, чем прежде?

— Прости, — добавляю.
— Не с той ноги встал? — Усмехается.
— Считаю, нам нужно поговорить, чтобы понять друг друга. Если продолжать собачиться, ничего хорошего не выйдет.
— Воу, парень. — Она скидывает ноги вниз и по-гопницки наклоняется вперед. Ее глаза округляются. — Да ты, похоже, перегрелся. Тебе бы проветриться.

Черт. Да он везде богатырь. Везде… Ему эта штуковина при ходьбе не мешает? Ну… мне как бы… просто интересно… А то ведь всякое бывает.

— Тебе понравится, вот увидишь. — Тянусь к двери.
— Примерно так же, как выстрел в голову.

— Слышь, ты, Халк без мозгов, ты что о себе возомнил? — Тявкает она уже возле моего плеча.
Притормаживаю у выхода, галантно открываю ей дверь и даю пройти. Психованная вылетает на улицу, опалив меня гневным взглядом. Оборачиваюсь к ее брату:
— Ты бы надел намордник своей собачке.

— Что между вами было? — Вклинивается второй незваный гость, перекатывая во рту комок жвачки. — Расскажи, и мы отстанем.
Оглядываю эту говорящую обезьяну с пренебрежением во взгляде.
— Что тебя интересует? Сколько раз? Позы? Брала ли я у него в рот? Или как глубоко заглатывала? — Выдвигаю нижнюю челюсть вперед. — Ты кто, вообще? Мой гинеколог? Или у нас сеанс психоанализа?

Глазищи огромные, синие, хитрые, и кладу руку на тонкое плечо:
— Нарвешься ведь.
Ловкое движение, и моя ладонь сброшена вниз.
— Еще раз грабли свои на меня положишь, и сам нарвешься так, что всю оставшуюся жизнь придется забыть, для чего тебя природа этой штукой наградила!

Принимаю букет и всю дорогу до отеля смеюсь, слушая рассказы про нашествие саранчи или дойку коров, которых «нужно нежно брать за титечку и плавно двигать пальцами сверху вниз». Нет, вы не ослышались, именно «титечка», и никакого вымени — ведь животные понимают ласку.

— Хэх! — Поднимает вверх палец. — Денег у меня знаешь сколь? — Наклоняется и шепчет на ухо. — Завались! — Выпрямляется. — Совхоз, машина, дом. Даже усадьба старинная имеется! Правда, не моя пока. Жду, когда бабуля помрет.

. — Ты права. Вредная еда. Бережешь фигуру? Может, огурчик попросить порезать? Или помидорку? Поможет пищеварению.
— Нет, спасибо.
— К своему здоровью, — с умным видом говорит он, — я отношусь серьезно. Знаю, как нужно питаться, чтобы какать каждый день.
— Э… — Меня переклинивает.
— И как кишечник правильно чистить. — Наклоняется к моему лицу. — Вот скажи, чем ты ужинаешь?

— Нет, тут бетон, лучше сюда. — Мой новый знакомый толкает меня на деревянную скамью. — Чтобы писечка не замерзла.
«Что?»
Заикаясь, пытаюсь отказаться, но не выходит. Слова застревают в горле.

— Пососать хочешь? — Раздается его голос, когда мы оказываемся на улице.
— Ч…что? — Хлопая глазами, буравлю его взглядом.
— Вон. — Мой спутник указывает куда-то в сторону. — Там.
Он что? Предлагает мне отсосать у него в грязной подворотне?
Медленно поворачиваюсь и вижу лоток с леденцами. Петушки, конфетки, чупа-чупсы — ими увешано все с потолка до пола. Тихо выдыхаю.
— А… нет, спасибо. — Быстро перебираю ногами, стараясь поспевать за ним.

Трудно сказать, что такое азарт, пока не попробуешь его на вкус. Но если попробовал… вряд ли получится остановиться. Это самый доступный и действенный наркотик из существующих. Он отключает все чувства: стыд, благоразумие, сожаление и даже инстинкт самосохранения.

Воспользовавшись моментом, бросаю в один из бокалов порошок, который достаю из лифчика. Завтра этот придурок будет меня благодарить, что это всего лишь снотворное, а не пурген — было бы невесело уснуть и обосраться одновременно, да еще и с капитальным стояком.

На море не нужно отдыхать, на море нужно жить.

Устраивается удобнее, стараясь не касаться меня. А я тихо-тихо так вдыхаю исходящий от его тела запах моря, травы и солнца. Точнее, поджаренной на солнце кожи. Аромат золотистого загара. Самый терпкий и сладкий на свете запах.