Наглец

Мягкая грудь колышется, подаваясь наружу из тесного корсета, как тесто из кастрюли.

"Я не рисую подделки, - обычно говорит он, - я клонирую произведения искусства".

Главное правило афериста: грабить только уродов и никогда не забирать последнее. Воровать у больных и немощных - плохая примета. Очень плохая. Не стоит портить карму.

Трудно сказать, что такое азарт, пока не попробуешь его на вкус. Но если попробовал… вряд ли получится остановиться. Это самый доступный и действенный наркотик из существующих. Он отключает все чувства: стыд, благоразумие, сожаление и даже инстинкт самосохранения.

«Предательство имеет привкус крови. Оно отчаянно горчит, сочится грязной пеной, душит. А у лжи соленый привкус слез. И они непременные спутники любви. Вопрос лишь в том, как рано ты с ними встретишься.»

Предательство имеет привкус крови. Оно отчаянно горчит, сочится грязной пеной, душит. А у лжи соленый привкус слез. И они непременные спутники любви. Вопрос лишь в том, как рано ты с ними встретишься.

В ней всё, что меня отчаянно бесит в других. И это странно, потому что в случае с ней оно вызывает обратный эффект. Наверное, это и есть любовь

Ни фото, ни карточек, ни скидочных карт. Ничего. Человек без истории, без лица - вот он кто. Но разве так бывает?

В городе у моря одиночество всегда ощущается острее. Оно как что-то невидимое, но невыносимое. Заноза, застрявшая в сердце и постоянно дающая о себе знать.

Никто не смотрел на меня так, как смотрит он. В самое сердце. Никто не трогал так нежно, что я даже пугаюсь с непривычки. Ни с кем мне не хотелось быть самой собой и... просто быть.

Если ты готов прощать вновь и вновь, тебя обязательно предадут снова, ведь это не сложно - ты сам даёшь повод. А у предателя не остаётся ран, поэтому он не чувствует твоей боли, не понимает обид.
Нельзя возвращаться к тому, кто нарушил клятву. Нельзя ни в коем случае. Лучше биться головой о стену, приковать себя цепями к батарее, терпеть, сгрызать в кровь пальцы, кричать, царапать пол и стены, пока боль не отпустить. Но вернуться туда, где тебя предали - никогда.
Никогда...

Черт. Да он везде богатырь. Везде... Ему эта штуковина при ходьбе не мешает? Ну... мне как бы... просто интересно... А то веды всякое бывает.

Злость полезнее отчаяния.

Что поделать: выбранный мной путь не для отчаянных и сильных духом - не стоит приукрашать и романтизировать. И благородством здесь тоже не пахнет, потому что мы ни херовы Робин Гуды, и никому награбленное не раздаем. Наше первое правило – думать только о себе, и ни о ком больше.

- Я не целуюсь на первом свидании, - смеюсь, отодвигаясь к стене.
Пытаюсь выиграть время.

• Я тоже, но для тебя сделаю исключение.

— Люблю! — Сказал кто-то из них уже на рассвете.
И совершенно не важно, кто именно.
Потому что другой тут же ответил ему:
— И я люблю… — А потом тихо добавил: — Бля, гребаный матрас, он когда-нибудь перестанет шуршать, а?

«Однажды любой из нас проигрывает. Подумал мужчина, которого все знали, как Горского. — И нужно уметь делать это с достоинством»

- Скажи, что ты не убил никого и не продал мамину квартиру...
- Нет. - Он улыбнулся. Ему нравилось, когда ее лицо светилось такой тихой радостью. - Продал душу дьяволу, но это такие мелочи.
Боясь расплакаться, Варя наклонилась на его плечо.
- Ты.. Ты...
- Я знаю. - Обнял он ее.