Цитаты из книги Fly by Night

" - Я имею ввиду... Если я скажу людям, во что верить, они перестанут думать сами. Тогда их будет легко обмануть..."

Самые жуткие идеи разлетаются, как лесной пожар, от человека к человеку, и никто не сможет помешать этому.

Те, кто умалчивают Истину, приносят много больший вред. Возвещать Истину - значит рисковать многим. Иногда вестнику Истины приходится молчать, чтобы его не заставили умолкнуть навеки.

Заклейми человека вором, и он нигде не получит работы. Он снова отправится воровать, ещё ожесточённее. А куда ему деваться? Клеймо не говорит о природе человека, а создаёт её.

Люди ходят в церкви перемыть друг другу кости да завистливо оценить, кто во что одет, но сердце их спит мертвым сном.

Если нет ничего священного, мы просто без всякого смысла ползаем в грязи.

В паршивом мире мы живем, - думал он с досадой, - если дети ведут себя мужественнее взрослых и первыми получают свою пулю.

Эта страна похожа на старую мать семейства, лежащую при смерти,а детям нет до нее дела, они заняты дележом наследства.

Мошке показалось, что ей в голову насыпали пороху и чиркнули спичкой над ухом.

...бледный месяц, показавшийся из-за облака, точен завиток сливочного масла на кромке ножа...

Говорили, что строки в этих книгах закручиваются в спираль, как водоворот, засасывают разум читателя и никогда не отпкскают его.

В "Приюте Лорел" не было окон, из уважения к налогу на окна, но свет проникал через сотни отверстий, просверленных в досках. Лучи шпагами пронзали дымовую завесу.

Если ты не в силах затуманить зрение другого человека, постарайся затуманить его разум - будь там, где тебя меньше всего ожидают увидеть, и, возможно, тебя не заметят.

Мошка знала о радикалах из книжонок о политических заговорах и предательствах. По ее представлениям, радикалы все время что-то выкрикивали, размахивая руками, обличали всех, кто обладал деньгами или властью, а заодно пытались натравить людей с лопатами и мотыгами на людей с мушкетами.

Как ни пиналась Мошка, как ни вырывалась, Клент нес ее в охапке добрых пять минут, а потом наконец бросил на траву. Мошка встала на ноги, и тогда небесная высь, солнце и облака, кусты и кружащие в воздухе мушки услышали Великий обмен недопустимыми словами.

Тропа шла неровно: она то поднималась, будто опасаясь потерять из виду верхушки холмов, то снова ныряла в низину, пугаясь прохладного ветра; иногда она словно забывала что-то и возвращалась, чтобы вскоре повернуть обратно. Наконец тропа вышла из-под деревьев к каменистому речному берегу и успокоилась. Дальше пошла нахоженная, уверенная в себе дорога.

Мошка перехватила Сарацина поудобней. Гусь воспринял это стоически. Их связывала своеобразная дружба, точнее, душевное родство двух изгоев. Мошка верила, что у Сарацина есть свои причины гоняться за терьерами и постоянно лезть на крышу солодовни. Сарацин, в свою очередь, соглашался, что у Мошки есть веские причины хватать его под мышку и тащить среди ночи невесть куда.

Чогцы относились к Брехуну и Лихому с суеверным страхом. Местные жители вообще были очень суеверны, они боялись даже кузнеца, якобы тот знается с нечистой силой. Кузнец, в свою очередь, боялся воющей вдовы, та боялась магистрата, а тот боялся двух жутких псов. Но все без исключения – и Брехун с Лихим в том числе – боялись Сарацина.