Серый волк, белый конь

- Волк, помнишь, перед Дубравками ты что-то говорил о том, что когда всё будет совсем плохо, вот просто дно, то на этот случай у тебя есть план? - вклинилась Лада.

• Это другое дно, - рявкнул Волк.

– Что, узнала свою смерть, рыжая? – Колобок спрятал окурок во рту, покатился, разгоняясь, и, подпрыгнув, врезался Лисе в бок…

Это было похоже на то, как если бы Лиса вдруг решила поиграть в баскетбол, только мяч ей попался неуправляемый. Безумный, необузданный, агрессивный мяч, который скакал по ней, матерясь и дико хохоча.

– Я Колобок, паленый бок! – орал он. – Я смерть твоя, молись, лиса! Я всадник апокалипсиса!

Маленькие белые барашки облаков проплывали над лесом, едва не цепляясь пушистыми брюшками за верхушки деревьев – верно, к дождю. Девушка чувствовала себя так, как будто она уже попала под ливень – в душе было чисто и спокойно.

– Лада, ты очень симпатичная. У тебя милая улыбка, обалденные глаза. Ты легкая на подъем и веселая. От тебя запросто можно потерять голову, – выдал Волк.
– Вот спасибо, завалил комплиментами, – смутилась Лада.
– Но тролль не может этого оценить. Не хватает тонкости душевной организации, – оборотень неопределенно взмахнул рукой в воздухе.

– Странно, – задумался Волк. – Что-то тут все же не чисто. Понимаешь, какое дело, в нашем мире разводов не бывает. Если уж любовь, то навсегда. И тролль бы от тебя не отстал. Вывод – он получил то, что хотел. Вряд ли это магазинные цацки. А теперь ему снова что-то надо. Ты, вот что, шарфик его намотай, сделаем вид, что подействовал приворот. Усыпим бдительность. Так и узнаем, чего он замыслил.
– А может он меня любит? – предположила Лада.

– А Баба Яга сказала, у тебя какая-то Кикимора. Статная, вроде, девка, кровь с молоком.
– Видела маму? – Женя стрельнул глазами в Волка, но обратился снова к Ладе. – Из-за нее мы и расстались. Помнишь, как мы поехали в свадебное путешествие, а она в это время сделала перестановку в твоей квартире? А помнишь, как она помыла пол твоим любимым платьем? А помнишь…

– А ты, Женя, всегда к золоту неравнодушен был, – ответила Лада. Она вспоминала, что было в бабушкиной шкатулке, прихваченной бывшим мужем: сережки в форме золотых листиков, обручальное кольцо, несколько цепочек и браслетов, юбилейная серебряная монета, полученная в подарок от коллег.
– Я тролль, – чистосердечно признался Женя. – Золото – моя слабость. А еще – ты.

– А ведь он прав, – согласился Волк. – Помнишь, я вылил тебе на голову живую воду, ну, после того, как мы впервые проснулись вместе. На пользу пошло!
Женю от слов Волка аж перекосило, а Лада задумчиво накрутила прядь волос на палец – действительно, блестящие, крепкие, еще и завиваться стали на концах. Лада вспомнила, как протирала водой попу, саднящую после верховой езды, и понадеялась, что там действие воды будет другим – авось, целлюлит исчезнет.

– Чего ты сама хочешь, царевна? – вздохнула женщина.
– Счастья, – пожала плечами девушка.
Гадалка взяла ее за запястья, будто щупая пульс, посмотрела в глаза, потом несмело улыбнулась, будто удивилась тому, что увидела, и снова опустилась на коврик.
– Счастье уже с тобой, – ответила она, собирая кости.
– В смысле? – не поняла Лада.
– Ты слышала. Твое счастье рядом с тобой.

– Слушай, сосняк, – встрял Волк, – а может тебе просто голову напекло?
– Я сердце слушаю, – сурово поджал губы богатырь. – Сказало оно мне – иди, Проша, в град Крысоград. Там твоя помощь нужна. Я и пошел.

Визги птиц на какое-то мгновение стали громче, из пещеры вылетел пушистый красный обрывок нитки, спланировал к ногам Лады.
– У клубка настройки сбились, – поняла она.
– Или кто-то их специально сбил, – помрачнел Волк, исподлобья глянув на богатыря.
– О чем ты? – напрягся Прохор. – На что намекаешь?
– На клубке был странный запах, как будто он по гнилой капусте катался. Может, его подменили? Какой-нибудь случайный попутчик…

– Помощь нам лишней не будет, так что, Проша, если хочешь, пойдем с нами.
– Да, царевна! Клянусь защищать тебя от люда лихого и всякого зла, чтобы ни один золотой волосок не упал с твоей головы, а коли случится, что силы будут не равны – то пролью за тебя всю свою кровушку богатырскую, до последней капли, – его голубые глаза повлажнели, кажется, Проше стало себя заранее жалко.
– Ой, зря ты его берешь, Лада. Сразу видно – дурак дураком.

– Так меня вроде спасать не от кого, – удивилась Лада.
– Это пока, – заверил ее Прохор, перекладывая булаву на другое плечо. – Вот увидишь, как слух пойдет, сразу нечисть подтянется – кощеи, ведьмы, оборотни…
Волк превратился в мужчину и глумливо улыбнулся. Прохор побледнел и замахнулся булавой.
– Он со мной, я сказала! – крикнула Лада. – Брось ты эту палку!

Беляш неторопливо ступал по тропинке, переставляя золотые копыта. Лада погладила шею, и конь благодарно всхрапнул. На ощупь он был точно кот-сфинкс: теплый и бархатистый.

– Могли бы и здесь переночевать, – буркнул Волк. – Тебя не поймешь.
– Вот такая я непредсказуемая.

Лада глубоко вдохнула, прогоняя панику, но давящее ощущение не исчезло. Она чувствовала на себе чей-то взгляд, пристальный, тяжелый, от него хотелось спрятаться, забиться под белоснежный стол.

Лада смотрела, как колышутся подбородки дамы, и ее замутило, словно от морской болезни.