Цитаты из книги Άννα Καρένιν

Как человек, в полусне томящийся болью, он хотел оторвать, отбросить от себя больное место и, опомнившись, чувствовал, что больное место — он сам.

Как многое из того, что казалось мне тогда прекрасно и недоступно, стало ничтожно, а то, что было тогда, теперь навеки недоступно.

В ней был блеск настоящей воды бриллианта среди стекол...

– С вами я бы скорее выучилась, я почему-то уверена в вас, – сказала она ему.

– И я уверен в себе, когда вы опираетесь на меня, – сказал он, но тотчас же испугался того, что сказал, и покраснел.

Нет, я думаю, без шуток , что для того, чтоб узнать любовь , надо ошибиться и потом поправиться
...

И, поверь, что, узнав одну свою жену (как кто-то писал), которую ты любишь, ты лучше узнаешь всех женщин, чем если бы ты знал их тысячи.

Если сколько голов, сколько умов, то и сколько сердец, столько родов любви.

У каждого своего горя достаточно!

Темнота покрывала для него всё; но именно вследствие этой темноты он чувствовал, что единственною руководительною нитью в этой темноте было его дело, и он из последних сил ухватился и держался за него.

Если добро имеет причину, оно уже не добро; если оно имеет последствия- награду, оно уже не добро.

Она должна была опуститься до действительности, чтобы наслаждаться им таким, каков он был.

Красивый старик с чёрной с проседью бородой и густыми серебряными волосами неподвижно стоял, держа чашку с мёдом, ласково и спокойно с высоты своего роста глядя на господ, очевидно ничего не понимая и не желая понимать.

Спасать можно человека, который не хочет погибать; но если натура вся так испорчена, развращена, что самая погибель кажется ей спасением, то что же делать?

Он был на "ты" со всеми, с кем пил шампанское, а пил он шампанское со всеми...

Ребенок этот с своим наивным взглядом на жизнь был компас, который показал им степень их отклонения от того, что они знали, но не хотели знать.

Ласка все подсовывала голову под его руку. Он погладил ее, и она тут же у ног его свернулась кольцом, положив голову на высунувшуюся заднюю лапу. И в знак того, что теперь все хорошо и благополучно, она, слегка раскрыв рот, почмокала, лучше уложив около старых зуб липкие губы, затихла в блаженном спокойствии. Левин внимательно следил за этими последними ее движениями. «Так-то и я! – сказал он себе, – так-то и я! Ничего… Все хорошо».

Отлично! Выйти с женой и гостями встречать стадо… Жена скажет: мы с Костей, как ребенка, выхаживали эту телку. Как это может вас так интересовать? скажет гость. Все, что его интересует, интересует меня.

Это не человек, а машина, и злая машина, когда рассердится, — прибавила она, вспоминая при этом Алексея Александровича со всеми подробностями его фигуры, манеры говорить и его характера и в вину ставя ему всё, что только могла она найти в нём нехорошего, не прощая ему ничего за ту страшную вину, которою она была пред ним виновата.

Ты делаешь всегда то, чего никто не делает.