Когда слишком долго себе что-то запрещаешь, потом этого хочется еще больше.

Я как наркоман, познавший особую дозу кайфа, и прекрасно осознающий, насколько может стать губительной следующая доза.

Я привыкла к тому, что меня наказывают. И как бы это ни было больно, только так я могу почувствовать себя нужной. Живой.

Мы обязаны соблюдать и уважать законы, нравственные ценности и устои той страны, в которой находимся в данным момент.

Моральных уродов, которые готовы использовать свою силу против слабого везде достаточно.

Протягиваю руку и смахиваю кончиками пальцев прозрачную каплю оставляя влажный след. Вздрогнув, он резко поворачивается, глядя мне в глаза. И я в ужасе застываю, осознав, что только что сделала. Пьяная идиотка.
— Извини. Случайно вышло, — невнятно, срывающимся шепотом лепечу я.
— Я тоже от тебя оторваться не могу, — хрипло произносит он.

Ненавижу производителей мужских ароматов. Они заставляют нас, женщин, страдать и обращать внимание на опасных мужчин, от которых лучше держаться подальше.

Даже плохие мальчики хотят верить, что где-то есть их сказочная девочка-ангел, чтобы они могли всласть испортить ее.

Она будет смотреть на меня, как на единственного в мире мужчину, способного заставить ее забыть собственное имя.
А я заставлю, и я выжгу свое имя на ее теле.
Я заставлю ее кричать и плакать, молить о пощаде и обожать меня, презирая всем сердцем. Она никогда не сможет быть прежней… после меня.
Я выпью ее душу жадными глотками.

Каким бы ублюдком я его не считала, и как бы не ненавидела, его глаза… завораживают, умеют пленить и убеждать. Есть в них что-то магическое и обещающее, отчего порой хочется наплевать на все и утонуть в бездне из манящего серебра.
Этому соблану сложно противостоять и, наверное, поэтому он может заполучить любую. Дело даже не в фигуре и деньгах, а именно в глазах и силе взгляда.
Магический. Глубокий. Обжигающий.

Мужчина всегда хочет ту единственную, которая не хочет его.

Всегда важно вовремя делать правильный выбор.

Я умею только брать, ничего не отдавая взамен. Люди для меня — не более чем инструмент для выполнения моих желаний и требований. И если они сопротивляются, я роняю их на самое дно, а потом вычёркиваю из своей жизни. Не запоминая даже лиц и имен.

— На барной стойке каталог элитного агентства. Вип уровень, как ты любишь. Выберешь любую. Скажешь мне ее номер и время.
— Выбери сама. Ты примерно знаешь мой вкус, — чувственно улыбаюсь я, протягивая галстук.
— Слушай, может мне и трахнуть ее за тебя? — немного резко дергая на мне галстук, с сарказмом спрашивает Беатрис.
— Нет. Это я сам, — невозмутимо отвечаю я.

Мысли иногда причиняют больше страданий, чем тело.

Я хотел всего лишь пару часов, а теперь не уверен, что мне было бы достаточно целой ночи. Не знаю, как и когда, но я получу ее в свою постель. Я свяжу ее руки и буду пытать бесконечно и сладострастно, она будет кричать, но не от боли и страха. Я буду трахать ее до тех пор, ока она не сдастся окончательно, пока не станет нуждаться во мне, как одержимая и зависимая наркоманка. Я поставлю ее на колени, заставлю целовать мои руки, и буду наслаждаться каждой минутой ее падения.

Клеймо ублюдка очень сложно стереть, даже если твой отец король. Особенно, если он король.

Некоторые раны нельзя вылечить. Наши шрамы — это наша сущность, а без них нас просто нет.

Он — король мира, а мы так, массовка, тени, на красочной картине его жизни.

Я хочу получить эту крошку. Хочу убедиться, что она ничем не отличается от других, и вся эта ангельская внешность — просто пыль, которую она умело бросает в глаза, набивая себе цену.