Blodmåne

Нет в мире ничего более печального, чем полузаброшенный дом, сохранивший воспоминания о былом оптимизме.

Ох, как многое принимаешь в браке как данность!

Карма – всё-таки замечательная вещь. Всё зло, что мы посылаем во Вселенную – во имя эгоцентризма и тщеславия, однажды возвращается к нам и пожирает нас изнутри. Мы-то думаем, что сами выбираем, но судьба крепко удерживает нас на заранее предопределённом пути. Чем выше задираем мы нос к небесам, тем сильнее разочарование, когда внезапно оказывается, что дорога скатывается в бездну.

Любовь – это совсем не то, что показывают в фильмах. И не та романтическая сказка, в существование которой заставляют нас поверить журналы. Любовь – это непонимание, разочарование от несбывшихся надежд и постоянные ограничения. Чувства, которые постепенно затвердевают, как застывающий стеарин.

Рядом две девушки в мини-юбках, несмотря на трескучий мороз, фотографировали друг друга на айфоны, рассматривали получившиеся кадры и продолжали фотосессию – руки на поясе, губы «уточкой». Видимо, у них в телефонах имелся специальный фильтр, который исправляет цвет посиневших от холода коленок, прежде чем снимки попадут в ленту блога.

Иногда вести диалог с Анеттой Вернер было всё равно что пукать в сырной лавке. Только зря напрягаться.

Ох уж этот январь! Он жестоко лишает датчан света и тепла и всегда тянется дольше, чем хотелось бы. С каждым годом Йеппе укреплялся в мысли, что январь гораздо надоедливее ноября из стихотворения Нордбрандта. В ноябре по крайней мере можно предвкушать декабрьские излишества. А январь – не что иное, как пора лишений и пустой растраты жизненных сил.

Йеппе вздохнул про себя. Самым никчёмным из всех никчёмных дел было объяснять своей напарнице значение бессмысленного действия.

Юбки задираются для всех, кто платит.

Вокруг валялось полным-полно бутылок, пластиковых стаканчиков, соломинок для напитков, от луж исходил запах мочи. Вот что им позволялось! Проклятые представители индустрии моды, якобы интересующиеся искусством и архитектурой! А на самом деле им бы только наклюкаться до потери разума, и плевать они хотели на культурное наследие. В прямом смысле.

Тело лежало, свёрнутое в позу эмбриона: спиной вовне, колени подтянуты к грудной клетке. Туловище будто обернулось вокруг того места, где некогда располагалась пуповина, – этот участок тела коченеет в последнюю очередь, когда человек замерзает насмерть. Жизнь покидает наше тело в той же последовательности, в какой проникает в него.

Относительно короткий путь от обсерватории до неотложного отделения в машине скорой помощи навсегда запечатлелся в памяти Анетты.
Невероятно, каким образом пять минут могли показаться ей чуть ли не месяцем.