Blodmåne

– Знаешь, что всегда говорил мой отец? – Голос Йоханнеса стал более глубоким и убедительным. – «Без приземления нет полёта. Чем выше летаешь, тем жёстче приземляешься». – Йоханнес со всей силы хлопнул в ладоши. – Шлёп!
– Но если пережил посадку, значит, можешь готовиться к новому полёту. – Йеппе потрепал Йоханнеса по щеке. – Понятно, парень?
Йоханнес улыбнулся.
– Понятно.

Как приятно убедиться в том, что в нашем мире ещё существуют реальные, напечатанные фотографии.

Тереза отдалилась не по своей воле, он сам её оттолкнул. Так отвергает ласку обиженный ребёнок, хотя нежность больше всего требуется ему в данный момент. А он так ничего и не заметил, пока её взгляд на стал отстранённым, пока она не пропиталась ароматом другого мужчины.

Как бы тебе ни было плохо, ты всегда можешь почувствовать себя ещё хуже, если найдётся добрая душа, которая переложит всю ответственность за возникший недуг на твои же плечи.

Каждый из нас может ощутить стремление отомстить тому, кто причинил нам боль. Это свойственно человеку.

На этих модных вечеринках ни черта интересного не происходит. Посещающие их люди слишком заняты тем, чтобы хорошо выглядеть.

Любовь, переставшая быть взаимной, способна разбалансировать даже того, кто крепче других стоит на ногах.

Супружеская измена связана скорее с недостатком уважения, нежели с некой нереализованной потребностью, вот что постепенно начало до него доходить. В какой-то момент Тереза утратила к нему уважение. Оно улетучилось, а сам Йеппе понял это лишь тогда, когда застал её дома у Нильса.

Клоуна тоже можно задеть за живое. Клоун тоже может прийти в ярость.

У нас, людей, у самых счастливых из нас, по крайней мере есть возможность заглушить боль всевозможными средствами, дарованными нам самим фактом существования.

Кто может сказать о себе, что он достаточно любил в жизни? Достаточно действовал? Что вообще жил в полную силу? Большинство из нас увиливают, врут, проявляют нерешительность или прячутся от ошеломляющих возможностей, которые предоставляет нам жизнь. Быть человеком трудно.

Вообще-то Грегерсу была не свойственна рефлексия. Но, возможно, вполне естественно, что даже самые чёрствые «сухари» начинают задаваться экзистенциальными вопросами, оказавшись на носилках.

Кажется, Джулиан Барнс сказал, что смысл жизни заключается в примирении с её завершением; жизнь постепенно изнашивает нас и заставляет понять, что в старости всё обстоит совсем не так, как мы себе представляли всю жизнь. Немного грустно, но от этого не менее справедливо.

Старость – это счёт, который предъявляется избранным в качестве оплаты за долгую жизнь. Если кто-то считает, что финал столь же забавен, как всё, что ему предшествует, он будет глубоко разочарован. Лучшее, что можно сделать, чтобы не подпустить к себе близко скуку и чувство переизбытка отпущенного тебе времени, это продолжать принимать активное участие в окружающей жизни. Как можно дольше.

– Знаешь, что самое ужасное в старости? – Он говорил, не поднимая головы.
– Нет, расскажи-ка!
– Самое ужасное – то, что ты начинаешь ощущать себя стариком. Одно дело – как тебя воспринимают окружающие – господи боже мой, да если обращать внимание на это, можно повеситься уже к шестидесяти годам. Но когда дряхлеешь физически, сложно не ощущать себя дряхлым.

Долгий брак – бездонное озеро презрения, подумал Йеппе и искренне порадовался своему статусу разведённого человека.

У обоих были одинаковые квадратные очки, одинаково всклокоченные русые волосы, оба облачены в похожие непрезентабельные джинсы – универсальная форма одежды для тех, кто не особо жалует общество. Внешний вид этой пары точно отражал её сущность: супруги, которые живут вместе настолько давно, что образовали симбиоз и не способны были существовать отдельно друг от друга.

Развод – это всегда ответственный шаг, но наличие детей и совместного бизнеса ещё больше усложняют ситуацию. До какой степени несчастным надо себя чувствовать, чтобы решиться разбить собственную семью?

Кратчайший путь, соединяющий двух любых людей, это страх смерти.