Плывущий медведь

Кто? Журналист 38 лет, который влюблён в жену своего брата полицейского и, хотя он и использует её для введения хозяйства, на первое место ставит упоительное чувство любви, которым она его наполняет при каждой встрече. Роберт Белл довольно циничен к окружающим, но есть в нём и нотка милосердия, звучащая в отношении мальчика-беженца из местного приюта для беженцев. Это довольно странный мальчик, который ходит в футболке "Рональдо" и никто не знает, как его зовут на самом деле. Интересна задумка с утятами в заводи, которых с каждым днём всё меньше. Чайкам ведь тоже надо кушать. Ухудшение демографической ситуации в стане пернатых, нагнетает мрачную атмосферу и создаёт ощущение приближения вселенского зла, коим, несомненно, является человек.

Где? В небольшом городке Одда, что расположился на юге Норвегии. Тут все друг друга знают и не получиться утаить скелетов, даже если у тебя шкаф-купе новой модели. В этом тихом городке никогда не происходит ничего интересного, а на передовицах местных газет появляются статьи о треске, которая дважды попала в одну и ту же сеть, т. к. страдает слабым зрением. Ничего себе у них медицина развита, даже зрение рыб определяют и, небось, без помощи таблицы Сивцева, которая в постсоветских поликлиниках, порой, заменяет окулиста. Лупа автора перемещается с дома Роберта на его любимый Вольво, в котором репортёр проводит очень много времени, разъезжая по городу и пригородам, а иногда и на приют для беженцев, которые играют в романе не последние роли.

Когда? Жарким летом 53-го 2002 года, на что указывает чемпионат мира по футболу с упоминанием Южной Кореи и соответствующих матчей. Автор решил развеять стереотипы о снежных городах Норвегии, показав изнывающую от жары Одду, в которой люди купаются в реке и обливаются по́том или пото́м, тут уж как придётся или куда ударение упадёт. На фоне летнего зноя происходят события, от которых мороз по коже подирает. Но это у пастафарианцев с их зефирным макаронным монстром и розовым единорогом, который как новое платье короля или герой Уэллса. А нас, выросших на чёрно-белых фильмах и оригинальных сказках братьев Гримм, скандинавскими триллерами не испугаешь.

Какие проблемы? А проблем в городке много: тут и отсутствие туристов, и избыток иммигрантов, больше которых лишь количество расистов. И химическая промышленность в придачу. Но решение проблем нашлось, когда в местную реку столкнули машину с молодым скинхедом. Сразу появился интерес прессы, отсюда и туристы, а убийцы, конечно же из иммигрантов, ещё одна причина заменить двери и окна жилья мигрантов решётками. Да и у расистов появилось оправдание, не зря едят свой хлеб. Автор замечает, что проблема расизма связана с камуфляжной одеждой, которую носят и фоткаются в ней, радикально настроенные группы населения. Пора бы отказаться от военной одежды в мирное время. К проблемам также можно отнести обилие диалогов, которые делают роман похожим на пьесу. Ох, уж эти современные писатели, которые мечтают об Оскаре, и подсознательно пишут киносценарии вместо книг!

И чо? И я не понял чо! Нагнетают, нагнетают, а потом ничего, такое впечатление, что читателя решили обмануть с самого начала, но оттягивали конец, который не представляет собой ничего особенного (извиняюсь, если подобная сентенция оскорбила мужскую половину читателей:) Единственное, что стоит (ударение на первый слог) внимания, так это проблема беженцев, которым ГГ оказывает содействие, высмеивая расистов, обращая внимание на то, что с отъездом иммигрантов, всю чёрную работу придётся выполнять оддинцам, и стараясь оправдать невинно осуждённых. Что, впрочем, смотрится так, будто он хочет поднять в одиночку крыло самолёта. Большинство детективов, да и триллеров, подобны городу окутанному туманом. Видна только малая часть ландшафта, но чем дальше продвигаешься по сюжету или улице, тем больше открывается деталей, а потом и вся картина в целом. Именно этой цельной картины и не хватает в этом романе. То ли туман слишком густой, то ли автор заблудился в нём, но пазл не сложился. К слову о расистах: чёрный юмор в книге на уровне, местами можно посмеяться, тем более, представителей негроидной расы в книге нет и подобный юмор обижает только расистов. Кстати, сейчас подумал, почему те норвежцы, которые не любит сербов и албанцев расисты? Ведь и норвежцы, и сербы, и албанцы относятся к европеоидной расе, получается, они не любят представителей своей расы, а это, возможно, ксенофобия, но не расизм. Несомненный плюс этой книги в том, что в ней нет войны, её тут вообще не упоминают. А сейчас трудно найти книги, где не упоминается война. даже фэнтези и фантастика зачастую завязаны на войне. В детской литературе дело обстоит немного лучше, но нельзя не отметить, что в этой книги войны нет! Бонусом несколько интересных цитат:

Я подумал, что сейчас мир — это то, что ты видишь по телевизору или читаешь в газетах. Картина мира стала миром. Возьми кусочек мира — и можешь приготовить из него все что угодно.

Просто время такое, — продолжал Тур. — Плавающие цены, беспроводная связь, глобализация экономики. Уже не понимаешь, где правое, где левое, где правда, где вранье, где север, а где юг.

Отец ткнул мне пальцем в грудь. — Если воровство достаточно крупное, оно сходит с рук, — сказал он.

В общем, пока мне врачи запретили читать, приходилось извращаться, как только можно. Например, толковать предписание как "не читать ничего сложного и мозговыворачивающего". Вот я и накачала себе разных детективчиков и фентезюхи. В том числе и "Плывущий медведь", первого норвежца, который не Ю Несбё. Каково же было мое удивление, когда внезапно оказалось, что детектив только маскировался под детектив и для поднятой тематики вдруг надо напрячь извилины.

Почему не детектив? Потому что из составляющих жанра тут присутствует только непосредственно сам факт убийства. Ну и плюс под конец нам назовут имя убийцы, которого не выведут на чистую воду, не постигнет правосудие, не догонит карма. Ну плюс с горем пополам сюда же можно отнести и главного героя, который, в лучших традициях скандинавской криминальной литературы, остроумен, но живет один, имеет семейные проблемы и едва держится, чтобы не спиться. На этом детективные черты заканчиваются, и наступает жесткая социалка. На первый план выходят такие проблемы, как расизм, иммиграция и интеграция в новое общество. О разнице свой - чужой, в общем. И о том, как эта разница заметна в маленьких городах, где все друг друга знают и все происходит у всех на виду. Умер мальчик - виноваты иммигранты. Без вариантов. Почему? Потому что чужие. Свои могут быть националистами, нацистами даже, а также преступниками, наркоманами и сумасшедшими, но своих защищают, какими бы кривенькими и хроменькими они ни были. This goes without saying. Главный герой даже не задается вопросом, почему так.

К слову, главный герой у нас не полицейский и даже не частный детектив. Он - журналист. Причем журналист так себе. Может, когда-то Роберт и писал талантливо, и даже имел какие-никакие амбиции, но жизнь быстро показала ему, что не надо рыпаться. И если сначала в повествовании он кажется этаким туго соображающим увальнем (чему, кстати, способствует и язык, и стиль повествования), но чем дальше, тем ясней становится, что на самом-то деле он парень весьма неглупый и очень даже сообразительный. Может, даже слишком. Потому что он слишком хорошо понимает, что происходит, чтобы жить спокойно, но ничего не может с этим поделать. Кстати, как раз его брат - полицейский. В тексте о нем говорится мало, но, судя по тому, что Роберт о нем рассказывает, отношения у них скорее сопернические. Выглядит это некоторым стебом над традиционным детективом.

И дурную шутку играет с Робертом его сообразительность: слишком активно он доискивается причин. А причин нет. А если есть, то не нужны никому. И каким-то отчаянием от этого веет.

С радостью и удовольствием написано в рамках флэшмоба "Спаси книгу - напиши рецензию!"

Пора уже заводить рубрику или тег «Под видом детектива». Не в первый раз издательская серия «Иностранки» «Лекарство от скуки» преподносит лекарство от чего-то совсем другого. Всё равно от скуки мне лечиться не нужно, я ею не страдаю, а наслаждаюсь в те редкие мгновения, когда она изволит посетить…

Завязка «Плывущего медведя» точно сошла со страниц утренней газеты: в убийстве молодого активиста националистической партии обвиняются эмигранты. С поправкой на норвежские реалии – эмигранты сербские. Ни один серб мимо места происшествия и не пробегал, но всем ясно, кто виноват. Потому что сербы агрессивные, наглые, шумные и вообще мусульмане. Что-что? Сербы не мусульмане, а христиане? Какая разница, понаехали тут… Но всё немного меняется, когда за расследование берётся провинциальный журналист Роберт. Самый обыкновенный журналист, толстый, туповатый, ленивый, без особых карьерных амбиций, а в личных делах – последний тюфяк. Но: у этого студня во образе человеческом есть то, что выгодно отличает его от основной массы депутатов, бизнесменов и попросту говорунов, которые слетелись на преступление, как мухи на мёд. У него есть голова на плечах, и он не станет искать виновных, пока не найдёт, кому выгодно.

Наверное, в этом особенность маленьких городков — все они кажутся выстроенными без всякой логики. И чтобы понять эту логику, нужно долго здесь прожить. Я знал этот город досконально. Я знал о нем все... Я подумал, что и теперь не знаю всей логики.

И с этого момента мне стало казаться, что действие «Медведя» происходит где-нибудь в наших Сланцах, Кингисеппе или Кировске. Разворованный остов местного градообразующего предприятия. Население, безработное, пьяное и весьма сердитое. Южане, галдящие на своих непонятных языках. Белокурая молодёжь с винтовочками. Да, вот в такой обстановочке и формируются Брейвики. Что, кстати, наводит на самые неутешительные размышления. Россия и Норвегия, найдите десять отличий. Вот разве что мы уж и виноватых не ищем, сыскали давно: завод растащили по винтику, по кирпичику тупые пьянчужки, называемые народом. Они же, от природы жестокие и злобные, создали атмосферу национальной нетерпимости. Вот так прямо из ничего и создали, а также мочатся в лифтах, дерутся с жёнами и пьют горькую. Причём их даже особенно упрекать в этом не следует: у них менталитет такой. Плюс, конечно, тяжёлое наследие советского прошлого, крепостного права и чего там ещё? Монголо-татарского ига. Но в Норвегии монголо-татарского ига не было. Поэтому-то, а может быть, и по другой причине, норвежцы, Роберт, к примеру, не считают себя тупыми пьянчужками по определению, а доискиваются причин. Не предлогов, не поводов, а причин. Знаете, на какой фразе я натурально расплакалась?

Что происходит с принципами? Куда пропали социал-демократические убеждения и рабочая солидарность?

На этот риторический вопрос Роберту ответили исчерпывающе:

Иногда мы не можем позволить себе иметь принципы.

Медведь, а медведь! куда же плывёшь ты? дай ответ. Не даёт ответа.