Цитаты из книги Alias Grace

если бы мне можно было загадать желание, то я загадала бы, чтобы этот вечер никогда не кончался и мы остались такими навсегда.

Если бы людей судили за мысли, то всех бы нас давно пора повесить.

Каждому из нас иногда нужна хоть небольшая надежда.

Когда грустно, лучше всего переменить тему.

Мы являемся преимущественно нашими забытыми воспоминаниями.

При Боге нужно просто чем-нибудь заниматься, не задавая Ему никаких вопросов.

... отсутствие ответа уже само по себе является исчерпывающим ответом.

...вспоминать о чем-нибудь - всё равно что там побывать.

Какие еще секреты таит в себе нервная система, это сплетение материальных и эфирных структур, этот охватывающий всё тело клубок, который состоит из тысячи ариадниных нитей, ведущих к головному мозгу - сумрачной центральной пещере, где разбросаны человеческие кости и где притаилось чудовище...

Религия и порка — единственные средства исправления греховной натуры, и всегда нужно думать о нашей бессмертной душе.

Мне бы не хотелось, чтобы с нами жила служанка, которая будет подсматривать да подслушивать за дверью. Да и мне самой намного проще сразу все сделать как следует, чем после кого-нибудь переделывать.

Преступники готовы читать о себе до бесконечности, если только им предоставить такую возможность. В данном отношении они так же тщеславны, как и писатели.

По количеству книг можно судить, что у него водятся деньги.

Впрочем, в ней все же есть строгая безыскусная грация, будто у квакерского молитвенного дома. Но это всего лишь эстетическая привлекательность. Нельзя же заниматься любовью с небольшим культовым сооружением!

"Всегда сперва постучи, — учила меня Мэри Уитни, — и жди, пока не разрешат войти. Неизвестно, чем они там занимаются, им ведь не хочется, чтобы ты все это видела. Они могут ковыряться пальцем в носу или в другом каком месте, ведь даже леди неймется почесать где зудит. И если увидишь пятки, торчащие из-под кровати, лучше не обращай внимания. Днем-то они все в шелках, а ночью у них отрастают поросячьи уши".

Я превращусь в скелет, меня найдут через месяцы, годы или столетия и спросят: "А это кто? Мы и забыли про нее. Ладно, сметите останки и весь этот мусор в угол, а пуговицы заберите. Слезами горю не поможешь, а пуговицы в хозяйстве пригодятся".

Там было много женщин и леди: всем хотелось посмотреть, вдохнуть запах смерти, будто изысканный аромат. И когда я прочитала об этом, то подумала: "Если это урок для меня, чему же должна я научиться?"

Наверное, ко мне беда пришла с самого рождения. Как говорится, родителей не выбирают, сэр, но сама бы я не выбрала по своей воле тех родителей, которых мне дал Господь.

...рано или поздно мы с отцом переломали бы друг другу рёбра. Чем старше я становилась, тем меньше мне хотелось ему угождать: я потеряла врождённое доверие ребёнка к родителю…

И если бы даже его повесили, а меня – нет, хоть я больше и не желала с ним оставаться и боялась его, я всё же не хотела его предавать. В предательстве есть что-то низменное, и я слышала, как его сердце билось рядом с моим, и хотя я его не любила, это всё же было человеческое сердце. Так что я не хотела, чтобы по моей вине оно умолкло навсегда.