Картахена

Я наблюдаю за ним так же внимательно, как в свое время наблюдала за братом, но что, черт подери, я знаю о своем брате? Оказалось, что любви и пристального взгляда для знания недостаточно.

Но самое страшное – это разговаривать вдвоем. Глядя в дружелюбное или высокомерное (не важно какое!) лицо того, кто сидит передо мной, я испытываю несколько порывов сразу:
1) ударить его кулаком, чтобы кровь полилась черной струей на его одежду;
2) обнять и признаться в том, что я недостоин его беседы;
3) встать и уйти.

Люди, которых я встречаю, представляются мне железными рыцарскими перчатками, которые реальность швыряет мне в лицо.

Когда-то я мечтал жить в просторном доме на берегу моря: ветер, лодка, сырой песок и все такое. Жизнь тоже была сырой, ее мякоть заполняла мне рот, от нее ломило зубы и хотелось простых вещей.

Текст беспомощен не потому, что он плох, а потому, что его не прочли.

Ладно, она сделала это от усталости. а усталость происходит от беспокойства, беспокойство от недоверия, а недоверие от бедности. Это так же ясно, как то, что секс происходит от томности, томность от пузырьков в крови, а пузырьки в крови от нечего делать.

Пиво - это хлеб, говорил брат, а с вином нужно быть осторожнее, оно располагает к нежностям, а если пьешь его в одиночестве, превращается в уксус.

Мне хотелось есть, пить и совершать диковинные прыжки.

Врать я люблю - это правда, без вранья жизнь женщины недостоверна.

Прошлое – самая мучительная причина для ссор, избыть ее невозможно, как невозможно избыть содеянное зло. Ясно, что вода, превращенная в кровь, уже не станет водой, но можно – можно! – отвернуться и не пить.