Господин моих кошмаров

Как это ни печально, душевная трусость – одна из основных черт нашего поколения, а я слишком яркий его представитель.
Душевная трусость – одна из наших характеристик. Мы боимся всего, что выходит за рамки известного. Мы боимся сильных эмоций даже в мелочах. Сколько раз я переключала военные фильмы, случайно попадая на них в поисках интеллектуальной «жвачки на вечер»? А почему? Потому что это будит в душе все давно забытое. Настолько давно, что оно становится новым, необычным и потому опасным.
А любовь и отношения? Насколько сложно люди подпускают к себе друг друга и насколько легко расстаются, стоит кому-то подойти слишком близко. Нам отчаянно не хватает тепла, и мы так же отчаянно боимся обжечься.
Мы хотим чуда. Мы очень хотим чуда. Под знаком этого ожидания проходит наша жизнь. Но из-за все той же трусости мы не можем сделать шаг навстречу неизвестности, в которой и живут чудеса.

Черт развернулся и повел рукой, показывая грядущее поле для страдальческой деятельности. Поблизости обнаружились свеженькая сковородочка на горячих углях, столбик с наваленным хворостом и котел, в котором как раз закипела вода.
– Сковородка – последняя модель, – гордо заявил дядька. – «Мучефаль»! С антипригарным покрытием и равномерным распределением жара!
– Слоган фирмы – «Тартар думает о вас»? – съехидничала я, начиная получать от этого цирка удовольствие. – А костер?
– Специально для вас березовые полешки завезли! Чтобы о родине напоминало.
– Какая прелесть! – почти прослезилась я. – А котел?
– Котел-мультиварка! Можно выставлять таймер и температуру! Вода – из озера Байкал!
– Я смотрю, вы заботитесь о своих лучших кадрах, – серьезно кивнула я, подходя поближе.

– Мила, – громким шепотом начал Шо.
– Да? – в том же тоне ответила я.
– Мне кажетша, у этих гошпод на наш какие-то планы, – Шо ткнул одной лапкой с маленьким блестящим копытцем в ближайшую к нам делегацию чертей.
Я посмотрела в указанную сторону.
Там стояла четверка плечистых чертей с вилами, навытяжку, как во время парада, а по центру – какой-то особо волосатый дядька с внушительными рогами и свитком в ручищах.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я.
– Трепещи, смертная! – дядька не изволил ответить любезностью на любезность.
– Мамочки... тлепещем! – фальцетом поделился с чертями Шо.
На нас посмотрели недоверчиво.
– Правда-правда! – искренне заверила я.
– Милена Лазарева, мы приветствуем вас в аду, – начал читать по бумажке дядька. – За все прижизненные грехи вы приговариваетесь к вечным мукам! Но, имея уважение к их количеству, нами было принято решение предоставить вам выбор. Сковородочку, костер или, может, котел предпочтете?

– Девочка Мила...
– Да? – я положила голову ему на плечо и бездумно смотрела в невозможно звездное небо.
– Как называется, когда тебя тянет к человеку? Несмотря ни на что... Хочется быть рядом.
– Потребность.
– А как называется, когда щемит в груди и хочется, чтобы человеку было хорошо? Любыми путями, любыми способами...
– Нежность...
– А когда думать не можешь ни о чем, кроме ее губ? – он коснулся моих пальцев ласковым поцелуем.
– Страсть, – тихо откликнулась я.
– А когда вдвоем все получается легко и весело?
– Дружба.
– А как называется все это вместе?
Я посмотрела в глаза Ашера и, потянувшись вперед, выдохнула ему в губы:
– Говорят, что это любовь.
– Тогда я люблю тебя, девочка Мила...

Я, едва дыша от физической нагрузки, наконец оказалась на чердаке. И вовремя! Так как под башней раздался мрачный, недовольный и крайне злой голос:
– О прекрасная, мать твою, Брунгильда! Будь моей женой!
После феерического приветствия где-то в сторонке раздался гомерический мужской хохот. И я даже знала чей! И даже разделила б такой веселый настрой, если б сама не являлась прекрасной мать мою Брунгильдой!
Выглянув, получила неизмеримое удовольствие наблюдать короля Сиона в доспехах, на каком-то доходяжном коне и с перекошенной от злости физиономией.
Увидев меня, он уже более спокойно спросил:
– О прекрасная Брунгильда… как в твоей голове вообще родился этот сценарий?!
– Не по тексту говоришь, – напомнил колдун, невозмутимо подпирающий башню плечом.
Сион скрипнул зубами, опустил забрало и гулко поведал:
– О прекрасная Брунгильда, твой верный возлюбленный прибыл! Я прошел долгий путь, полный испытаний, лишений и опасностей… благодаря некоторым! Меня две недели водило болотами вокруг башни!
– А все потому что колдун – молодец, – не поленился озвучить свои заслуги Ашер.
– Ты труп, – мрачно пообещал ему Сион.
– Заявление смелое, но сложно осуществимое.
– Колдун или кто ты там... я пришел биться за мою принцессу. Или отдай мне эту поганку по-хорошему, или же сам потом пожалеешь, что украл.
– Пока не пожалел, – светло улыбнулся пожиратель и, запрокинув голову, послал мне воздушный поцелуй. – У меня просто замечательная принцесса! Ищи себе другую Брунгильду.
– Если учитывать сложности нашей ситуации, то придется биться за эту, – не отставал «принц».