Всё из-за меня (но это не так). Правда о перфекционизме, несовершенстве и силе уязвимости

Контекстуализация или индивидуализация?

Стыд – это то, как я чувствую себя, глядя на себя чужими глазами. Я бы назвала стыд психосоциально-культурным конструктом.

Я люблю объяснять это следующим образом: если поместить стыд под психологический микроскоп, вы увидите только часть картины. Если рассмотреть его сквозь социальную или культурную линзу, вы тоже увидите только отдельные кусочки. Если же совместить все три линзы – психологическую, социальную и культурную, – вот тут вы получите полную картину стыда. Смотреть на стыд как на чисто личностную, психологическую проблему, мне кажется, опаснее всего. Когда мы это делаем, мы ищем только личных, индивидуальных решений, которые не в состоянии воздействовать на противоречивые, конкурирующие ожидания, порождающие стыд.

Миф об увиливании и обвинении

Когда мы говорим о вписывании проблемы в контекст в целях повышения критической осознанности и увеличения нашей устойчивости к стыду, следует знать, что увязать в обвинении системы так же неконструктивно, как и без конца обвинять себя. Самый действенный способ изменить ситуацию – посмотреть на картину в целом, и если мы индивидуализируем проблему, то у нас не много шансов ее решить.

Слова, которые эффективнее всего помогают повысить критическую осознанность и стыдоустойчивость, – это: «Ты не одна».

Критическая осознанность также требует от нас поставить под сомнение довольно популярную точку зрения «жертва сама виновата». В особенности если принять во внимание сентенции некоторых известных психологов о том, что «нет никакой реальности, есть только наше восприятие». Это не только неверное утверждение, но и чрезвычайно опасно. Расизм – реальность, домашнее насилие – реальность, гомофобия – реальность. Экономика развода – реальность. Когда мы говорим людям, что их ситуация – только «результат восприятия» и они могут ее изменить, мы стыдим их, унижаем, а в случае домашнего насилия – оставляем в ситуации, опасной для жизни. Чем обесценивать переживания, называя их «восприятием ситуации», лучше спросить: «Чем я могу помочь?» или: «Как я могу тебя поддержать?»

Развенчание тайн

Противоположность развенчанию тайн – их углубление. Это когда мы защищаем тайну, не выдаем ее, чтобы почувствовать себя более значимыми. Полагаю, что если мы испытываем стыд в этой области, то больше подвержены углублению тайны.

Развенчание авторитетов

Люди «авторитетных» профессий имеют три отличительных преимущества перед теми, кто к ним приходит: 1) им позволено «не знать»; 2) им позволено «не говорить» и 3) их объективность не оспаривается.

По моему опыту, наиболее серьезная угроза объективности состоит именно в том, чтобы верить в существование «чистой объективности», «непредвзятости», «беспристрастия». Я больше доверяю тем, кто ставит объективность под сомнение, тем, кто верит, что люди, ценности и переживания влияют на наши исследования и практику.

Когда мы говорим с докторами, терапевтами и другими «авторитетными» специалистами, мы не можем слепо верить, что они объективны. У нас нет права проникать в их личную жизнь, но есть право знать их профессиональные и этические ценности, их мотивацию к работе с нами. Это в особенности верно для специалистов, предлагающих советы и руководство.

Я хочу, чтобы мой педиатр поддерживал работающих мам. Хочу, чтобы мой гинеколог разделял мои убеждения по поводу беременности и родов. Хочу, чтобы мой финансовый консультант понимал мои ценности и этику. И конечно, я хочу, чтобы мой психотерапевт разделял мое глубинное понимание того, как меняются люди.

Глава 5
Третий элемент: обращение к другим

Одно из преимуществ того, что мы делимся своей историей, – переживание «смеха узнавания». Я определяю «смех узнавания» как такой смех, который возникает в результате осознания универсальности наших разделенных переживаний, как положительных, так и отрицательных. Он воплощает облегчение и ту связь, которая возникает между нами, когда мы понимаем, как важно поделиться своим стыдом.

Я люблю перечислять «шесть П»: Пересмотри привычки. Пиши письма. Проголосуй. Поучаствуй. Покупай. Протестуй. :)

Когда мы выбираем рост, а не совершенство, мы немедленно повышаем нашу устойчивость к стыду. Улучшение – гораздо более реалистичная цель, чем совершенство. Уметь просто "отпустить" недостижимые цели – важный шаг, снижающий нашу склонность к стыду. Когда мы верим, что "должны быть такими", мы игнорируем самих себя, таких какие мы есть на самом деле, наши возможности и ограничения. Мы исходим из совершенного образа, и получается, что с вершины идти некуда, кроме как вниз. Когда мы думаем: "Я хочу, чтобы мои родители считали меня безупречной дочерью", нас может ждать только неудача. Во-первых, безупречность недостижима. Во-вторых, мы не можем контролировать то, как другие нас воспринимают. Наконец, нет шансов, что мы сможем сделать абсолютно всё, чего от нас ждут и чего мы сами от себя ждём. Если наша цель – рост и мы говорим: "Я хочу исправить это", – мы начинаем анализировать, кто мы есть и где мы есть. "Я хотела бы поработать над своими отношениями с родителями" – это совершенно иная цель, чем "Я хочу, чтобы мои родители считали меня безупречной дочерью". Чтобы показать, насколько это разные утверждения, многие женщины, у которых я брала интервью, описывали, как улучшились их отношения с родителями, когда они перестали стараться быть "безупречными дочерьми". Сказанное относится и к внешности, материнству и воспитанию детей. Когда мы разрешаем себе быть небезупречными, когда мы находим в себе достоинства, невзирая на несовершенства, когда мы выстраиваем сети связей, в которых нас ценят и одобряют, несмотря на наше несовершенство, – мы способны измениться гораздо сильнее.

Среди вещей, которым я научилась за последние десять лет, есть одна идея, которая, как я полагаю, имеет наибольшую силу, чтобы помочь нам преодолеть стыд. Вот она: мы и есть "те люди". Истина в том, что другие – это мы. Мы в одном шаге от "тех людей", которым не доверяем, которых жалеем, с которыми не разрешаем детям играть, с которыми вечно происходят неприятности, с которыми мы не хотим жить рядом. Нас от них отделяет одна зарплата, один развод, один ребенок-наркоман, один психиатрический диагноз, одна серьёзная болезнь, одно изнасилование, один запой, одна ночь незащищённого секса, одна измена.