Vaikuse meri

Я ненавижу свою левую руку. Ненавижу смотреть на неё. Ненавижу, когда она спотыкается и дрожит, напоминая, что я лишилась своей индивидуальности. Но я все равно смотрю на неё; ибо она также напоминает мне, что я намерена убить того парня, который отнял у меня все. Я убью парня, который убил меня. И убивать его я буду левой рукой.

Не важно, что ты все делаешь правильно - правильно одеваешься, ведешь себя прилично, следуешь нормам, - зло все равно тебя найдет. Зло находчиво и изобретательно.

«У меня черный пояс по умению жалеть себя. Я мастер в этой области.»

У каждой женщины есть нечто такое,  что она никогда не простит, с чем ни за что не готова мириться. И для каждой это что-то свое. Ложь, измена, что угодно. Секрет хороших отношений заключается в том, чтобы узнать, что именно твоя женщина не может простить, и не делать этого.

Я живу в мире, где нет магии и чудес. Где тебя не спасут ни провидцы, ни оборотни, ни ангелы, ни супермены. Где люди умирают, музыка распадается на ноты, а жизнь – дерьмо. Я настолько придавлена к земле грузом действительности, что до сих пор недоумеваю, как мне удается идти вперед.

Возможно, я пока не верю в прощение, зато могу поверить в надежду. И мне бы очень хотелось верить в мечту, что жизнь когда-нибудь предоставит второй шанс. И тебе, и мне

Музыка должна плавно струиться, чтоб нельзя было сказать, где кончается одна нота и начинается другая. Музыка должна быть грациозной, а в моей руке грациозности не осталось.

Связывая себя обетом молчания, связываешь и свою собственную свободную волю.

Я не сразу перестала говорить. Я разговаривала вплоть до того дня, когда вспомнила все, что произошло, больше года назад. Именно в этот день я и замолчала. С моей стороны это не были ни хитрость, ни тактический прием. Ни психосоматический заскок. Это было осознанное решение. И я его приняла.

Да, – говорю, и в этом моем коротком ответе заключены сотни «да». Да, я вернулась. Да, я люблю тебя. Да, мне нужна твоя любовь. Да, я оправлюсь. Может, не сегодня, не завтра, не на следующей неделе. Но да, однажды я проснусь, и все будет хорошо. Да.

У нее обалденное лицо, неземное – само совершенство. О такой красоте слагают песни и стихи, ради такой красоты совершают самоубийства. По такой необычной красоте мужчины в любовных романах сходят с ума, даже если понятия не имеют, кто эта женщина. Им просто необходимо обладать ею. Вот какая это красота.

У нормальных людей были друзья. У меня была музыка. Я не чувствовала себя в чем-то обделенной.

С того самого дня, когда я перестала разговаривать.

— Что стряслось? — любопытствую я, пока он располагается в моем доме.
— Сара. Дом. Девчонки. Слишком много. — Тяжело вздохнув, он валится на диван и устремляет взгляд в потолок.
— Вот уж никогда не думал, что для тебя существует такое понятие, как «слишком много девчонок».

Ему суждено было вернуться к жизни, чтобы познакомиться с ней, потому что его рай там, где она, хотя в то время он этого не знал. Потому и не испытывал страха.

– Это стихотворение о неодолимом желании исправить прошлое

Даже если идеальное существует, оно быстротечно.

Не знаю, удачная эта идея или неудачная, но мне надоедает судить о поступках других людей, пытаться их разгадать, так как я начинаю понимать, в чем состоит настоящая проблема: она – во мне.

Его приветствие состоит из одного слова: «Солнышко». Мое – вообще без слов.