Oathbringer

"В палатке находились раненые, которых сочли слишком здоровыми, чтобы удостоиться исцеления от рук Ренарина или Крадуньи, но все-таки нуждались в помощи лекаря. Никто из них, конечно, не собирался умирать прямо сейчас. Может, позже. Но в конце концов всем предстояло умереть «позже», так что, наверное, ничего страшного, что про них забыли и занялись бедолагами, у которых кишки отправились погулять.
Стоны и всхлипывания подсказывали, что перспектива не умереть прямо сейчас не очень-то их утешала"

"Шаллан сделала открытие: как бы плохо ни шли дела, кто-то всегда занимался приготовлением чая."

"— На битву идут десять копий, — прошептал мостовик, — и девять приходят в негодность. Неужто война выковала то, которое осталось? Нет, Амарам. Война всего лишь помогла определить то копье, которое не сломается."

"— Мы должны следовать за одним из них? — спросил Тураш. — За человеком?!
У Венли перехватило дыхание. В этом тоне не было и намека на уважение.
Вражда улыбнулся:
— Тураш, ты последуешь, или я заберу то, что позволяет тебе жить вечно. Мне плевать на форму инструмента. Главное, чтобы он резал."

"— Но эти люди давно мертвы, — прошептал Таравангиан. — Какое тебе дело до них? Они числа в сноске письмоводительницы. Да, Солнцетворец был монстром. Однако нынешние торговые пути между Гердазом, Йа-Кеведом и Азиром возникли благодаря его тирании. Он вернул искусство и науку в Алеткар. Взрывное развитие современной культуры алети напрямую связано с тем, что он сделал. Мораль и закон строятся на телах убитых."

"— А как вообще эта штука называется? — спросила Шаллан, постукивая по ограждению. — Палубная стена?
— Не сомневаюсь, они придумали какое-то непонятное морское словечко. На корабле у всего странные названия. Бакборт и штирборт вместо левого и правого борта. Камбуз вместо кухни. Досада вместо Шаллан."

"Необходимость в чистой одежде пережила бедствия. Пускай наступил конец света, это означало лишь то, что прачкам чаще придется отстирывать пятна крови."

"— Честно говоря, я боялся, что его предашь ты.
— Однажды я едва это не сделал. Но остановился.
— Почему?
— Потому что в этом королевстве должен быть кто-то, способный делать то, что нужно, и им не может быть человек, сидящий на троне,"

"У города было сердце. Вуаль слышала его биение, когда закрывала глаза.
Она присела в плохо освещенном помещении, касаясь руками гладкого каменного пола, который истерся от тысяч и тысяч шагов. Если камень встречал человека, камень мог победить, но если камень встречал человечество, то никакая сила не могла сохранить его."

"— Да. Ты выиграла в этом бою.
— Я… я не чувствую себя победительницей…
— Добро пожаловать на войну, Эви. — Далинар направился к двери. — Однозначных побед не бывает. Только такие, после которых у тебя меньше погибших друзей, чем в иных случаях."

"Таравангиан не был таким блистательным, как в тот день, но это ему и не требовалось. В тот день он был богом. Сегодня станет божьим пророком."

"истина может быть простой, но это не значит, что ее легко принять"

"— Слова действительно важны, — сказал Гавилар. — Куда важнее, чем ты готов признать.
— Может быть, — согласился Далинар. — Но будь они всесильными, тебе бы не понадобился мой меч, верно?
— Возможно. Не могу отделаться от мысли, что слов бы и впрямь хватило, если бы я только знал, что именно надо говорить."

"— Он пытается убедить меня, что я должен ему доверять, — пожаловался Янагон, указывая на Далинара.
— Не надо, — сказала девчонка. — У него слишком хорошая задница.
— Что?! — Далинар закашлялся.
— У тебя слишком хорошая задница. У стариков не должно быть таких тугих ягодиц. Это значит, что ты чересчур много времени проводишь, размахивая мечом или отвешивая тумаки. У тебя должна быть старая дряблая задница. Тогда бы я тебе поверила."

"— Я не мой предок, — повторил Далинар. — Но у нас действительно много общего. Юность мы посвятили жестокости. Жизнь провели на войне. У меня есть одно преимущество по сравнению с ним.
— Это какое же?
Далинар посмотрел юноше в глаза:
— Я прожил достаточно долго, чтобы увидеть последствия своих поступков."

"— Я мог бы обучать вас владению копьем, потому что когда-то сам этому учился, — продолжил Каладин, — но то, чем мы попытаемся заняться сегодня, иное дело. Я и сам с трудом понимаю, как могу пользоваться буресветом. Нам придется вместе двигаться вперед, падая и поднимаясь.
— Ганчо, все в порядке, — заявил Лопен. — Ну разве это сложно — научиться летать? Небесные угри постоянно летают, а они уродливые и тупые. Большинство мостовиков обладают только одним из этих качеств."

"У каждой вещи есть душа. И когда ваза разбивается, она может умереть в физическом мире, но еще какое-то время ее душа помнит, чем она была. Поэтому все вещи умирают дважды. Последняя смерть происходит, когда люди забывают о вазе и думают только про черепки. "

"Но Шаллан не встряла; это было задание Адолина, и он пригласил ее для поддержки, а не для того, чтобы говорить за него. Честно говоря, у нее бы получилось ненамного лучше — просто она совершила бы другие ошибки."