Цитаты из книги Memory and Dream

Нам не дано узнать всех историй - ни о людях, ни об окружающем пейзаже.

Каждый шаг к добру одновременно приоткрывает двери для зла.

Если пытаться предусмотреть все варианты, можно даже не приступать к работе.

Ничто по- настоящему ценное не дается легко.

Знаешь, многие считают, что, если на проблемы не обращать внимания, они исчезнут сами собой.

<...> пока не встретишься с пострадавшим лицом к лицу, преступление кажется нереальным.

Поговори с сегодняшней Изабель, а не с той, которую ты помнишь. Я сомневаюсь, что та девушка еще существует в нашем мире.

...вся жизнь - это смертельно опасная болезнь. Каждому отпущено определенное число лет, но не больше.

Для сновидений не существует правил.

Я помню, как она говорила, что необходимо изменять мир по своему желанию, иначе мир изменит тебя, а Кэти не хотела быть такой, какой ее делал мир.

Так где же кончается дружба и начинается любовь? И есть ли вообще какие-то нюансы, различающие чувства близких людей?

Я не доверяю биографиям. И не так уж важно, насколько тщательно биограф вникает в детали, всё равно никому не дано разобраться досконально, что происходит в чьей-то чужой голове. Автобиографиям я тоже не доверяю, поскольку самих себя мы обманываем ничуть не реже, чем нас обманывают составители биографий.

– Вот тебе еще одна загадка,<...> Если любовь причиняет мучительные страдания, зачем люди так к ней стремятся? <...> – Это происходит потому, что мы не знаем ничего прекраснее, <...> И никогда не можем перед ней устоять.

Но я боюсь другого — а вдруг я буду стараться им угодить? Вдруг я начну писать истории, которые они хотят прочесть, а не те, что я хотела бы рассказать?

Нельзя считать себя тем, кем приходится быть, чтобы выжить. Важно то, чем ты хочешь заниматься.

Я получаю множество писем от людей, в которых они рассказывают, как им нравятся мои истории, как эти истории помогают обрести надежду в том огромном старом мире, где большинство из нас проводит всю свою жизнь. Люди понимают, что на земле не осталось места для чудес, но волшебство моих сказок дает возможность им распознать их собственную магию.

— Если очень сильно хотеть, чтобы вещи были не такими, какие они есть, легко убедить себя в желаемом.

— Ты — моя личная группа поддержки. Жаль, что ты не художественный критик. — Кто слушает этих критиков? — Владельцы галерей. Смотрители музеев. Люди, гадающие, во что вкладывать деньги. — Наплюй на них. — В этом я с тобой согласна, — кивнула Иззи. — Тогда мы вернулись к тому, с чего начали. — Что ты имеешь в виду? — Каждый человек в состоянии перечислить десяток художников, живших сотню лет назад. А кто вспомнит хотя бы одного критика?

Под красивым обликом угадывается гниль. Жаль, что за внешним блеском большинство людей этого не замечает.