Пакс

Он — свободен! Да, он потерял всех, кого любил в жизни, — маму, отца, своего лиса. Но теперь, когда он потерял всех и всё, больше ему уже нечего терять.А ему всего тринадцать. А жизнь уже не причинит ему боль.

«Какая предательская штука, память. На поверхности ничего не видно, всё внутри, но стоит зазеваться - и она вонзится остриём прямо тебе в сердце»

Пакс на миг задумался о тайне слёз.
Нет. Когда у него болит в других местах, из глаз льётся вода. Она струится по лицу. Наверное, эта вода облегчает боль. Но затрудняет дыхание — он хватает ртом воздух, как будто боится утонуть в этой воде-боли.

Вот ты у меня на веранде. Ну и какой ты теперь — дикий или ручной?

... он не хотел быть таким, как отец, у которого злость всегда наготове, всегда булькает на маленьком огне, вот-вот забурлит и забрызгает всех, кто рядом... И никакие извинения потом ничему не помогут.

— Слушай, ты всегда был таким? — спросила наконец Вола. — Всегда просил других найти за тебя ответ? А? Так вот, это не работает.

Люди должны говорить правду о том, сколько стоит война.

- Я держу дверь на веранде открытой, он когда хочет, тогда и приходит. Мне нравится его общество. <...> А насчёт курятника у нас с ним уговор такой: он не трогает моих девочек, а я время от времени угощаю его взбитым яйцом. Он компаньон - вот самое подходящее слово.

Мелкий был на поляне, не в норе. И он играл.
Пакс опустил добычу на землю. Позвал Иглу.
Мелкий повернул голову.
Пакс позвал снова, он хотел убедиться.
И Мелкий отозвался.
Он – слышит!
Облегчение Пакса было так велико, что какое-то время он не мог двигаться. Раньше он заботился только о своём мальчике, теперь же его переполняла любовь к лисе, которая щетинилась иглами, и к её тощему, искалеченному брату. И оба они сейчас были в безопасности.

Неужто ты думаешь, что в мировой истории был хотя бы один человек, который пошёл воевать за неправое дело?