Пакс

– А я думаю по-другому. – Вола проговорила это спокойным голосом. Ни вызова, ни осуждения в адрес того, кто видит всё иначе – не так, как она.

Питер в ней это ценил. Когда можно смотреть на одно и то же по-разному и не враждовать, это снимает напряжение.

Это наше причастие. Ты, я и птица — мы вместе преломляем хлеб. Понимаешь, как нам повезло?

Вина, прощение — может, это всего лишь человеческие выдумки? Он вспомнил, как отец попросил у него прощения, и какое облегчение отразилось в отцовских глазах, когда Питер его простил, и как ему самому тоже стало легче.

Вы, люди. Губите всё.

Питер и Пакс. Неразлучники. Нет, не так. Неразлучимы.

Дом у него за спиной стал будто меньше, чем днём, когда они только приехали, — будто уже отодвинулся в прошлое.

У Микеланджело однажды спросили, как он сделал одну из своих скульптур. Он ответил: "Я увидел ангела в глыба мрамора и просто отсека все лишнее, пока не освободил его". Возможно, это неплохой подход.

И уж точно не хотел слушать про яблоки и про яблоню, под которой эти яблоки застревали навечно.

но что такое недоверие против доброты, особенно если её являют тебе щедро и по­стоянно?

Какую бы ерунду они тебе ни впаривали насчёт приобретения специальности и раскрытия твоего потенциала, ты идёшь на войну, чтобы убивать людей. Убивать или быть убитым - такой контракт.

[...] даже если всё-всё плохо, мы всегда можем возродиться и начать заново.

- У меня есть мир.
- Потому что тут тихо?
- Нет. Потому что я ровно там, где должна быть, и делаю ровно то, что должна делать. Это мир.

Когда я вернулась со службы, я не помнила ничего о себе. Ни одной своей личной истины. Это такая специальная подготовка, когда из людей делают детали механизма - просто их удобнее использовать.

У меня был лис. Есть лис. И мы его отпустили. Оставили в лесу у дороги. Мой папа сказал, что мы должны так сделать, но я точно знаю: я - не должен был.

Он был не там, где должен был быть, в ночь, когда койоты убили крольчонка, и сейчас он тоже не там, где должен быть.

У него текла вода из глаз... Наверное, эта вода облегчает боль. Но затрудняет дыхание - он хватает ртом воздух, как будто боится утонуть в этой воде-боли.