Девочки

Быть девочкой значило и это тоже – быть готовой конечно всему, что о тебе скажут. Обиделась – ну тогда ты чокнутая, никак не отреагировала – стерва. Поэтому оставалось только улыбаться из угла, в который тебя загнали. Присоединиться ко всеобщему смеху, даже если смеются над тобой.

Я дожидалась, когда мне расскажут, чем я хороша. Потом я все думала, уж не из-за того ли на ранчо женщин больше, чем мужчин. Журналы учили нас, что, пока тебя не заметили, жизнь – всего лишь зал ожидания.
И вот пока я ждала и готовилась, мальчики это же время тратили на то, чтобы вырасти в самих себя.

Я стенографировала одиночество алкоголем

Люди, пережившие катастрофу, иногда начинают рассказывать о случившемся не с того, как ониуслышали предупреждение о торнадо или объявление капитана о поломке, а с того, что этомупредшествовало: они уверяли, будто и свет в тот день был каким-то не таким, и простыни как-то ужособенно наэлектризовались. Что на пустом месте поссорились с женихом. Словно предчувствие беды ужевплелось во все, что было до нее.

Вот чего всем хочется - знать, что их жизни существовали,что люди,которыми они были когда-то,до сих пор живы внутри них.

«Бедные девочки.Мир раскармливает их обещаниями любви.Как же сильно им нужна эта любовь, только ее почти никому не достанется.Паточная попса, платья, которые в каталогах описывают непременно со словами «закат» и «Париж». И как грубо потом у них отбирают эти мечты: от рывка разлетаются пуговицы на джинсах, в автобусе мужчина орет на подружку, а на них никто не смотрит...»

Поэтому-то и страшно жить одной. Некому приглядеть за твоими прорехами, за тем, как ты выдаешь самые примитивные свои желания. Обрастаешь коконом из своих обнаженных склонностей, да так и не встраиваешь его в реальную жизнь.

Мы верили, что мальчики делали все, следуя какой-то логике, которую мы когда-нибудь сможем понять. Верили, что каждое их действие было осмысленным, что это не просто бездумный порыв. Нам, словно конспирологам, в каждой детали мерещились тайные знаки и умыслы, потому что мы отчаянно хотели быть достойными того, чтобы о нас думали, чтобы нас замечали. Но мальчики были просто мальчиками. Глупыми, юными и простыми; ничего они не утаивали.

Я оплачивала счета, покупала продукты, ходила к окулисту, а дни сыпались один за другим, будто камешки с утеса. Жить для меня значило вечно пятиться от края.

Если в городе и заводились подростки, то, похоже, только ради того, чтобы потом убиться чудовищными, деревенскими способами...

Тело тебя вытащит из любых комплексов, ты ему только не мешай.

I waited to be told what was good about me. All that time I had spent readying myself, the articles that taught me life was really just a waiting room until someone noticed you- the boys had spent that time becoming themselves.

Лучший способ дать парню отставку — это дать кому-нибудь еще

А когда тебе чего-то хочется, с этим нельзя ничего поделать, потому что жизнь у тебя только одна и ты у тебя только один, и как тогда себе объяснить, что тебе чего-то хочется, а нельзя?

We had been with the men, we had let them do what they wanted. But they would never know the parts of ourselves that we hid from them—they would never sense the lack or even know there was something more they should be looking for.

You wanted things and you couldn't help it, because there was only your life, only yourself to wake up with, and how could you ever tell yourself what you wanted was wrong?

Poor Sasha. Poor girls. The world fattens them on the promise of live. How badly they need it, and how little most of them will ever get. The treacled pop songs, the dresses described in the catalogs with words like 'sunset' and 'Paris.' Then the dreams are taken away with such violent force; the hand wrenching the buttons of the jeans, nobody looking at the man shouting at his girlfriend on the bus.

So much of desire, at that age, was a willful act. Trying so hard to slur the rough, disappointing edges of boys into the shape of someone we could love. We spoke of our desperate need for them with rote and familiar words, like we were reading lines from a play. Later I would see this: how impersonal and grasping our love was, pinging around the universe, hoping for a host to give form to our wishes.

That was our mistake, I think. One of many mistakes. To believe that boys were acting with a logic that we could someday understand. To believe that their actions had any meaning beyond thoughtless impulse. We were like conspiracy theorists, seeing portent and intention in every detail, wishing desperately that we mattered enough to be the object of planning and speculation. But they were just boys. Silly and young and straightforward; they weren't hiding anything.

That was part of being a girl--you were resigned to whatever feedback you'd get. If you got mad, you were crazy, and if you didn't react, you were a bitch. The only thing you could do was smile from the corner they'd backed you into. Implicate yourself in the joke even if the joke was always on you.