Если что, название является отсылкой на роман Бёлля "Глазами клоуна".
Одно из запланированных мною видео - это вплетённые в обзор советы "Как прописывать персонажа". Мне нравится, когда обзорщики наезжают на адовое творение задних текстикул спиномозговой жидкости наших киноделов "Защитники" и подчёркивают, что персонажей следует прописывать, они при этом несколько туманно умалчивают о том, как именно стоит это делать. А теперь ловите лайфхак: надо посмотреть на ситуацию глазами каждого персонажа. КАЖДОГО. Даже эпизодического. Даже мимокрокодилящего по коридору. Каждый человек - герой своей собственной истории. И вот тут главная проблема данной книги - она смотрит на историю только глазами жертвы. И у меня даже есть ощущение, что наиболее выбесивший меня поворот (здесь спойлеры, здесь страшно) заставил написать редактор. Но в этом весь ужас всего нашего мира, который смотрит на различные ситуации - мы смотрим на неё ТОЛЬКО глазами жертв. Да, конечно, это правильно, потому что жертвы достойны сочувствия. Но любая ограниченность опасна. Если мы слишком сильно привыкнем ассоциировать себя с жертвами, то не заметим, когда переступим черту и станем палачами.
В приторно ароматном розовом саду живут Беатрис и Хелина. И сразу я обламываюсь с предположением, которое возникнет у любого, кто хоть пробовал женскую прозу (не попробуешь её тут, когда в ЖП скатывается практически вся жанровая), а именно, что в саду похоронен труп, а потому женщинам приходится жить вместе и заниматься ненавистными розами. Всё проще - просто их отношения токсичны. Весь роман - это роман о разных видах токсичных отношений. Беатрис надо чувствовать свою силу, Хелине надо на кого-то опираться, потому одна терпит, но тащит всю жизнь свою "приёмную мать", а вторая, хотя старше на десять лет, всю жизнь разыгрывает маленькую девочку. И эта пара, пусть даже не было бы последнего бесячего твиста, уже показывает беду этого романа. Мы понимаем, почему в эти отношения влезла Беатриса, жертва, так как сила привычки заставляет её жить вместе с женой нацистского офицера, который когда-то конфисковал её дом и насильно "удочерил". Но что же в этих отношениях удерживает Хелин?
Вторая такая же пара - уже официально супружеская, а не привыкшая друг к другу до смешения ролей - это пара из Германии Франка и Михаэль. У неё нервный срыв, усугубляемый приступами паники, а благодаря привычной литании мужа "да ты как всегда всё испортила, психичка", значительная часть семейного бюджета идёт на успокаивающие таблетки. Когда муж сознаётся, что завёл себе женщину, с которой ему хорошо, Франка сбегает, а он пускается за ней. Окей, будем считать, что очевидно, как неуверенность в себе мешает женщине выйти из этих отношений, но что толкает Михаэля её возвращать?
Не буду рассматривать третью токсичную пару - сына Беатрис Алана и его любовницу Майю, с которой он завёл отношения, когда ей было семнадцать (ему за сорок). Вопрос, почему Майя не взяла его в оборот, чтобы тянуть деньги, в книге разъяснён - она полная идиотка. Но ведь остальные вроде бы нет. Так как любая обывательница уже бросила читать и пишет мне гневный коммент, который должен показать мне неразумной, что не так с абьюзерами, давайте именно с Михаэля и начнём. Если он абьюзер и ему требуется мучить жену, для этого она ему и нужна, то он делает что-то не то. Я не могу посмотреть на историю из его глаз. Первый шаг любого абьюзера при взбрыке жертвы - смена тактики. Если жертва убежала, приди, погладь по голове, убеди, что жертва - бедная несчастная и обязательно глупая овечка, что только он, абьюзер, и сможет её защитить от жестокого мира, так как тупая овца, пардон, глупая овечка совершила очередную глупость, только миляха-парень абьюзер может её защитить: руганью, убийством её самооценки и медленным сведением с ума. Самые лучшие способы психотерапии, ты чё! Но Михаэль на голубом глазу приезжает снова качать права и орать. Чё? Он что, по реалу считает, что всё, что он несёт, правда? Вроде по его словам и поведению получается, что так. Так зачем ему Франка, мать её банка? У него есть более приятная баба, с которой можно либо проводить приятно время, либо ломать с нуля, когда старая погремушка уже поломалась и не радует.
То же и с Хелин. Когда умирает 1-го мая 1945-го её муж офицер (хуже того, она сама отправляет его в Вальгаллу на встречу с фюрером), она продолжает держаться за шестнадцатилетнюю Беатрис. Если переводить вопрос на бирюлёвский: Чиво, б...ть? Да, Хелин вряд ли бы отпустила Беатрис, но Хелин двадцать шесть на момент 45-го, а при этом она и в 2000-м, в восемьдесят лет западает на мужское внимание! Шарлотта, писательница, вернись, ёпрст, на Землю! Ground control to Charlotte Link! Любая женщина, тем более настолько склонная к манипуляциям, захотела бы себе больше подчинённых. Тем более, пока она может пользоваться привлекательностью и завлекать парней. Предположим, лет десять она боялась мести нацистам, а потом-то что? Почему первый парень, которого она стала покупать деньгами (а деньги у неё были), это молодой гей, причём Хелин уже столько лет, что единственный вариант с постелью - это только то, что парень может согласиться приносить ей в постель клизму?
Точно так же мне не хочется обсуждать ещё одну линию токсичных отношений в прошлом - это линию нациссткого офицера Эриха и Хелин. Эрих сидит на транквилизаторах (я хз, были ли они в войну), потому иногда срывается на жене и паре пленных французов, тупо потому, что может. И это фактически единственный факт притеснения нацистами - вроде уже хорошо, что не просто замалевали чёрной краской, но и реализма не сказать, чтобы чересчур. Намного сильнее рвёт мне мозг Беатриса. Характер или, вернее, отсутствие такового у персонажа. Почему-то она в токсичные отношения с Эрихом не вступает, хотя: 1. насильное удочерение происходит, когда Беатрис только одиннадцать, и ссылки Шарлотты на "сильный, цельный характер девочки" тут не канают, в таком возрасте девочка будет видеть в любом мужике отца и пытаться его себе подчинить так или иначе, 2. Эрих выбирает малолетку в наперсницы и жалуется ей на свои отношения с истеричкой-женой, предусмотрительно забывая о собственной истеричности, но Беатрис - стойкий идеологический солдатик и не забывает, чьи в лесу шишки, чей остров Гернси и может противостоять соблазну ощущать свою значимость и свою власть над взрослым мужиком, под чьим командованием масса народа, 3. и мы, разумеется, забудем, что два истерика в доме - это двойной прессинг, люди становятся слегка психами и при наличии одного такого безумца в доме, а уж манипулятором при этом станет даже трёхлетка - лишь бы знать болевые точки, чтобы истерика взрослого прекратилась. Но Беа - существо, которое полностью не подвержено влиянию извне. Пять лет прошло в доме с двумя немецкими истеричками, состоящими в браке, а эмоций - будто она минут пятнадцать назад с ними познакомилась.
Но вот линия Беатрис + Жюльен заставляет меня ощущать приятный запах жаренного филея откуда-то со стороны стула. Пленный француз убегает из дома Эриха и семья подруги Беатрис в течении четырёх лет, рискуя собственной жизнью, прячет его на чердаке. Итак, сперва Беатрис вступает с ним в интимную связь. Ей четырнадцать, ему за двадцать. Л-л-л-ладно. Он мотается по ночам, разок навлекает на себя патруль, из-за чего чуть не убивают и Беатрис. Вроде она даже на него обижена. Но после войны она забывает о своё браке, две недели тусит с приехавшим погостить Жюльеном, который тоже женат и сразу дал понять, что секс отдельно, а мухи, Беа и котлеты - тем более. Своим романом она убивает свой брак и рожает от Жюльена сына, о котором тот никогда не узнает. Л-л-л-л-л-л-ладно. Под конец книги она узнаёт, что Жюльен связан с людьми, которые убили Хелин (да, её убивают, где-то после трёх четвертей романа). И тогда Беатриса распахивает дверцы клетки: "Лети, мой милый, лети! Ты уже отсидел своё во время войны!".
Всё. Стоять. Бояться. Сейчас стрелять буду. Потому что вылез не просто неприятный момент, вылезла мораль произведения. И она отвратна. Как в книге, так и в нашем обществе. Жертва априори права. Вне зависимости от своих действий. Достаточно палача выставить жертвой и палач тоже будет прав. Это жутко. Это мерзко. Жюльен не совершал ничего хорошего, хорошее совершала семья, которая его прятала. Эти люди, рискуя своими жизнями, жизнью своего ребёнка, спасали совершенно чужого для себя человека. Он же всю дорогу вёл себя как неблагодарная скотина, подставляя своих спасителей, подвергая риску их жизни. Вместо того, чтобы убежать с острова, он просто устраивал себе приятные ночные прогулки. Но он жертва. И неважно, скольких он убьёт впоследствии, достаточно того, что разок он был жертвой. На что имеет право жертва? Убить палача? Или не палача, а любого человека? Мерзопакостно. Любая людоедская идеология, не исключая нацистской, начинается с того, что палачи рисуют себя жертвами, плачутся, как их не любят. Если эта книга посвящена абьюзингу, то автор сам показал себя абьюзером. Она использовала приём эмоционального спекулирования - самый любимый у всех абьюзеров. И я не могу сказать, что она так поступила нарочно, что она специально показала, как мерзко заливать состраданием жертву и плевать на его собственных жертв в тех случаях, когда этот человек выступал палачом.
В пять лет я была достаточно умной, чтобы знать такие понятия, как гравитация и перпендикуляр, но недостаточно образованной, чтобы быть в курсе, что такое вектор силы. Засим на вопрос "Почему люди не падают с поверхности Земли в космос?", мой мозг дал ответ, что их притягивает гравитация, которая действует на поверхность земли и на предметы (к их числу отнесём и людей), которые составляют с поверхностью перпендикуляр. Да, ваше недоверие, что подобное мне приходило в голову в пятилетнем возрасте, отнесём к той же категории недоверия, что я научилась читать, когда мне не было двух лет. Но раннее интеллектуальное развитие сталкивается, к примеру, с тем, что мир стремится опровергнуть твои такие стройные построения. Моим бичом стали поверхности. Люди поднимались в гору, никак не составляя с ней перпендикуляра. И вместо того, чтобы скатиться по наклонной плоскости вниз, они наклонялись и преодолевали препятствие. Приди мне тогда в пятилетнюю голову, что люди просто составляют перпендикуляр с ядром Земли (про ядро я тоже была осведомлена), мне удалось бы избежать паранойи, которая возникает при столкновении реальности с логикой. Не помогало мне и то, что весь мой город целиком состоял из холмов и наклонных поверхностей, а когда иногда зимой становилось скользко (снег выпадал крайне редко и сразу лениво растекался льдистой лужей), то холмы становились ровно тем, что я видела в кошмарах - одной сплошной невозможной для преодоления плоскостью. Остальные люди как-то не были заняты умственными построениями, они спокойно ходили по городу и одну улицу, чей наклон был где-то 70 градусов (продолжайте не верить), по которой машины съезжали вниз, вдавив тормоз в пол, считали лишь неудобной, но уж никак не ломающей все представления о реальности. Кошмары о наклонных плоскостях мне прекратили сниться только к шестнадцати, а спускаться вниз под горку мне страшно до сих пор, так как мозг отказывается просчитывать скользкие и не скользкие участки, громко выкрикивая: "Это всё ненормально! Мы все умрём!". И с этой книгой у меня схожая ситуация - я словно спускаюсь по заснеженной горке. Вроде всё так, как должно быть, ледяной крошки под ногами нет, повествование приятное, отношения между немецкими парами замечательные... Но во всём этом есть какая-то неправильность, словно кое-где мне подменили пейзаж - воткнули деревья вверх ногами, покрасили местами небо в оранжевый, пустили вместо кислорода азот.
Детективная линия заставила мою ладонь прочно приклеиться к лбу. Здесь можно хотя бы говорить о логике, вернее, об её отсутствии. Гей Кевин зовёт Хелин, Беатрису и присоединившуюся к ним Франку внезапно к себе на обед. Хочет выманить их, чтобы дом ограбили, зараза, - думаю я. Но Франка и Беатриса не смогли прибыть на ужин, а Хелин на обратной дороге с ужина убили. Сколько раз высказали предположение, что Кевин освобождал их дом? Ни разу. Шарлотте просто не пришло это в голову. Зачем Кевин звал народ? Ему угрожали и он надеялся, что при людях угрожать не будут. Что получилось? Он даже не сказал, что у него гости в итоге, потому Хелин услышала угрозы, уехала, а бандиты так быстро решились на убийство и им так повезло, что они смогли убить беспалевно. Окей, говносюжет, но чем же бандиты удерживают Кевина? Тем, что требуют с него денег. Постоянно требуют с него суммы денег. И при этом того же "кролика для развода" используют как своё прикрытие, когда воруют яхты. Palm my face! Разумеется. Каждый человек, с которого тянут денег, не попытается убежать, не попытается сдать всех полиции, не попытается хоть как-то решить проблему (хотя бы нытьём и жалобами), когда ясно, что денег давно нет и его могут грохнуть в любой момент. А такая ситуация якобы тянется три года. И три года Кевин участвует в преступной деятельности, которая не просто не приносит ему дохода, но за которую ему приходится постоянно платить. И бандиты будут доверять свои тайны человеку, который попросту их свинья-копилка. Господи, я понимаю, что Линк в целом написала неплохую книгу... но какой же надо в быть в некоторых вопросах тупой, чтобы писать подобное. Индийские прыжки на пулю уже просто вгоняют гвозди в крышку гроба.
В этой книге нет главного, чтобы стать бестселлером, в ней нет патологии. Проблема в том, что психические состояния - это не случайный приход невроза. Это бесконечная прогонка по одному и тому же кругу, который становится колеёй, из которой не выбраться. И эта колея манит к себе, затягивает как воронка даже тех, кто был до того нормальным. Но эта книга не для тех, кто хочет заглянуть за край. Она рисует мир, как его видят жертвы, которые "всегда правы". Она не хочет рисовать настоящих абьюзеров, безумцев, сошедших с ума от власти над другим человеческим существом (только жажда такой хотя бы маленькой, но власти, превратило во время войны людей в скотов, хватающихся за безумную, но такую милую идеологию, дарующее право хоть кого-то, но топтать ногами), потому что тогда придётся сказать правду, сказать, что абьюзеры - это первые, кто выставляет себя жертвами.
144 понравилось
