Цитаты из книги Сестра Керрі

— О, неужели вы не поедете с нами? — вырвалось у Керри.

— Нет, благодарю вас, — ответил он. — Я остановился в отеле на Тридцать третьей улице, здесь неподалеку.

Керри больше ничего не сказала, но эта неожиданность почему-то огорчила ее. Она жалела, что приятный вечер близится к концу, но все-таки надеялась, что он продолжится еще хоть полчаса. О, эти часы, эти минуты, из которых составляется жизнь! Сколько печали и страданий вмещается в них!

Друэ внимательно приглядывался к тому, как ходят элегантные дамы, как они ставят ножку, как держат голову, как изгибают свое тело на ходу. Грациозное колыхание бедер распаляло его, как пьяницу мысль о стакане хорошего вина. Он чрезвычайно любил и ценил в женщинах то, что они сами больше всего любят и ценят в себе, - изящество. Перед алтарем изящества он вместе с ними преклонял колена, как горячо верующий.

Когда явился Герствуд, Керри увидела перед собой человека в сто раз умнее Друэ. Он относился к женщинам с тем особым почтением, которое они так ценят.

In your rocking-chair, by your window dreaming, shall you long, alone. In your rocking-chair, by your window, shall you dream such happiness as you may never feel.

Oh, blind strivings of the human heart! Onward onward, it saith, and where beauty leads, there it follows. Whether it be the tinkle of a lone sheep bell o'er some quiet landscape, or the glimmer of beauty in sylvan places, or the show of soul in some passing eye, the heart knows and makes answer, following.

Not evil, but longing for that which is better, more often directs the steps of the erring. Not evil, but goodness more often allures the feeling mind unused to reason.

Thus in life there is ever the intellectual and the emotional nature - the mind that reasons, and the mind that feels. Of one come the men of action - generals and statesmen; of the other, the poets and dreamers - artists all. As harps in the wind, the latter respond to every breath of fancy, voicing in their moods all the ebb and flow of the ideal.

"The world is always struggling to express itself," he went on. "Most people are not capable of voicing their feelings. They depend upon others. That is what genius is for. One man expresses their desires for them in music; another one in poetry; another one in a play. Sometimes nature does it in a face - it makes the face representative of all desire. That's what has happened in your case."

Nevertheless, wakened out of her melancholia and called to the dinner table, she changed her mind. A little food in the stomach does wonders.

Under his airy accusation she mistook this for vanity and accepted the blame with a faint sense of error, though, as a matter of fact, it was nothing more than the first subtle outcropings of an artistic nature, endeavouring to recreate the perfect likeness of some phase of beauty which appealed to her. In such feeble tendencies, be it known, such outworking of desire to reproduce life, lies the basis of all dramatic art.

You think I am happy; that I ought not to complain? If you were to meet all the day with people who care absolutely nothing about you, if you went day after day to a place where there was nothing but show and indifference, if there was not one person in all those you knew to whom you could appeal for sympathy or talk to with pleasure, perhaps you would be unhappy too.

"Why, I should think that you would be very happy. You know so much of the world." "That is it. I know too much of the world."

Society possesses a conventional standard whereby it judges all things. All men should be good, all women virtuous. Wherefore, villain, hast thou failed?

How true it is that words are but the vague shadows of the volumes we mean. Little audible links, they are, chaining together great inaudible feelings and purposes.

Однажды к ней явился театральный критик и попросил интервью. Это был автор тех легковесных фельетонов, которые сверкают хлесткими определениями, обнаруживают остроумие журналиста и глупость знаменитостей, а в общем, служат для забавы публики.

Казалось, вся происходившая в нем психическая деятельность не нуждалась в физическом выражении. Он был безмолвен, как заброшенный дом.