Отзывы о книге Pot-Bouille

Очередной роман Руггон-Маккары. И опять Золя меня не разочаровал. Особо меня привлек этот роман тем, что тут появляется Октав Муре, главный герой Дамского счастья. Было интересно узнать его историю, понять как и почему он женился. В принципе очень много было сказано почему он именно такой, как и под воздействием чего он сформировался. Хотя все-таки как он выписан в Дамском счастье - мне нравится больше. Новый срез общества. Благопристойная буржуазия, осуждающая связи бедных людей. И сама их имеющая направо и налево, только внешне все должно оставаться благопристойно. И тогда - можно делать, что хочешь. При чем все всё знают, но делают вид... Но если вдруг ты нарушаешь внешние приличия... берегись, лицемеры тебя уничтожат.

Путь наверх. Каждый человек взбирается на вершину по своему личному маршруту. Кто-то следует путем получения наследства и взбирается наверх, кто-то удачно женившись «на деньгах», кто-то ценой махинаций и сделок с совестью, а кто-то своим трудом. Все устремлены наверх, к богатству, к славе, популярности.

Октав Муре, поставив цель добиться успехов в торговом деле и обосноваться в Париже (покорить Париж!), выбрал себе способ продвижения наверх наименее затратный и трудоемкий – соблазнить жену владельца магазина и прибрать все дело к своим рукам. Золя ведет своего героя по наклонной дорожке, что не мешает ему обходить грязные лужи на своем пути. А таких луж в изобилии. Парижские гостиные, или как называет их один из героев Золя, «узаконенные панели» являют собой ярмарку невест и договорных браков. Тут не идет речь о любви или даже о симпатиях. Все разговоры о приданом, наследстве, пожизненной ренте. Мадам Жоссеран с настойчивостью и не утихающей педантичностью маятника пытается пристроить своих дочерей, у которых совсем нет приданого. Они возвращаются к ней после проигранной битвы на брачном фронте с такой трагедией и несчастьем в глазах, словно проигравший войну Наполеон с России. Уловки, подстроенные сцены, распущенные сплетни о скорой помолвке – и жених попался. Ну, куда же ему деваться, когда уже весь Париж болтает о его свадьбе? Все это прикрыто благочестием и благонравием, а по-сути вокруг разврат. Хозяева спят с прислугой, плодя незаконнорожденных детей. Прислуга моет кости хозяевам, а те вычитывают прислугу за аморальное поведение, хотя сами развратничают на стороне. Эмиль Золя сдирает шик и блеск с Парижа, показывает его во всей красе. Конечно, есть и приличные буржуа, и те, кто зарабатывает честным трудом. Но в книгах Золя таких вовсе нет.

Это, конечно, не "Дамское счастье", которое затмило всё и вся, но и здесь есть красавчик Октав Мурэ и его любовные приключения среди почтенных представителей парижской буржуазии.

Бедный, но необычайно целеустремленный провинциал вскоре завоюет столицу, став одним из самых успешных дельцов, единовластным владельцем самого шикарного магазина "Дамское счастье".

И при всем этом великолепии в его душе всё же будет некая брешь, заполнить которую сможет лишь с виду ничем совершенно не примечательная Дениза Бодю. Но это уже совсем другая история....

Мой обожаемый Эмиль Золя опять приглашает полюбоваться на язвы общества. Французская буржуазия считает себя пупом земли, образцом благочестия и добропорядочности, ведь на ней мир держится. В салонах и гостиных собирается приличное общество, дамы музицируют, мужчины говорят о делах и политике. На первый взгляд все чинно-благородно. Золя, хитро улыбаясь, манит пальцем и жестом фокусника отбрасывает кружевную занавеску. Пелена спадает. Все лгут, мошенничают, подворовывают, изменяют, развратничают, за копейку ближнего удавят. Под сверкающими шелками таится грязное белье, зачем стирать, все равно же никто не видит. Нам покажут, как существуют жильцы одного порядочного дома. Скромное обаяние буржуазии. К финалу вы будете захлебываться от показной добродетели и выходя из квартиры подозрительно коситься на соседей по подъезду. Вы теперь знаете цену всем этим вежливым улыбкам) Золя еще слегка пнул всех буржуа, поселив себя в том же месте. Одного жильца — писателя с семьей, мы так и не увидим толком на протяжении всего романа. Привратник будет ворчать — вот уж странные люди, ни сплетни их не интересуют, ни прочие радости жизни, ни с кем не общаются, подозрительные какие. Двойные стандарты по отношению к простонародью, ведь им сложнее срывать свои грехи, чем господам. Да и не на что купить шелков, чтобы прикрыть язвы. Золя во всей красе, безжалостный и беспощадный, не морализаторствует, просто показывает без прикрас окружающую реальность.

Флэшмоб 2011

Так уж вышло, что роман «Накипь», любезно порекомендованный к прочтению в рамках Флэшмоба, стал моим первым знакомством с творчеством Эмиля Золя. И к слову сказать, рекомендация эта оказалась своевременной, потому как не уверена, добралась бы я когда-нибудь до него самостоятельно. Ведь как выяснилось позже, «Накинь» десятый и не последний по счету роман, вошедший в многотомную серию - «Ругон-Маккары».

«Ругон-Маккары» - это социальный «семейный роман» о трех родовых ветвях (Ругоны, Муре, Маккары и Лантье ), в котором Золя дает очень полное, реалистичное, непосредственное, очень органическое, во всех своих элементах жизненное раскрытие бытия мелкой французской буржуазии в эпоху Второй империи (1871-1893).

Главным действующим лицом десятого романа эпопеи является некто Октав Муре – представитель второй родовой ветви и по совместительству честолюбивый волокита и беспринципный ловелас, поставивший перед собой цель, во что бы то ни стало покорить Париж, сколотив состояния очаровывая, а затем используя женщин. Что ж пусть методы его не слишком чистоплотны и нравственны, но зато уж наверняка действенны. Вспомнить хотя бы «милого друга» Жоржа Дюруа. Такое впечатление, что и Октав, и Жорж посещали одну и ту же школу буржуазного французского пикапа:)))

Что же до меня, то так же как в свое время я не осуждала Жоржа, так и теперь не осуждаю Октава. Потому что в обществе, в котором матери не гнушаются любых грязных инсинуаций лишь бы скорее выдать замуж опостылевших нахлебниц дочерей, жены изменяющие своим мужьям не столько по зову страсти, сколько с целью наживы, детей, которые с нетерпением ожидают смерти родителя лишь бы скорее разделить его наследство. В этом внешне благопристойном болоте продажности, подлости, лжи, предательства, прелюбодеяния и жажды наживы, такие субчики как Муре и Дюруа, вполне себе милые, почти безобидные лягушата:)))

Огромная благодарность Apsny за замечательный совет. Это чтение было не только приятным, но и полезным)))

Все вокруг любят Золя, а для меня ровно... У меня ощущение, что он описывает плюс-минус одно и то же. Что книга "Добыча", что теперь "Накипь".. Да и в "Его превосходительстве Эжене Ругоне" то же самое было. Наверное, если бы не совместные чтения, я б уже бросила, хотя и интересно, как будет развиваться цикл.

В этой книге у нас снова общество, очень порицающее всяческие пороки, но этим же порокам с удовольствием предающееся. Главное, чтобы люди не знали. Ужасно про то, как расплачивались забеременевшие девушки, особенно из простых.

Есть много классных моментов, метких фраз, наблюдений, было местами смешно. Возможно, не попало в настроение или я запуталась в изобилии действующих лиц. С французской литературой у меня в принципе сложно.

Название метафорически отражает суть книги. Накипь - то, что нужно снять и выбросить. Это уже не сливки общества, а что-то мерзкое, грязное.

Сами убедитесь, мой друг, какой это прекрасный дом. И живут в нем исключительно достойные люди.

Да уж, давненько я не держала в руках книгу, в которой в таком количестве присутствовал разврат. Последней была «Яма» Куприна, но, позвольте, это про публичный дом, а «Накипь» повествует о жизни вполне респектабельных семейств Парижа. О времена, о нравы! Лично мне эта книга Золя показалась похожей на романы Голсуорси, в последних, конечно, таких уж откровенных моментов нет, но посыл похож: нравственное падение буржуазии. И если верить аргументам господина Золя, то осуждать «исключительно достойных людей» есть за что. Итак, молодой повеса, мечтающий покорить Париж, Октав Муре поселяется в приличном доходном доме Вабров, где и будут происходить основные события книги. Через жильцов этого дома мы и узнаем ту самую «накипь». В якобы приличном семействе Жоссеранов жестокая и расчетливая мать заставляет своих дочерей бесстыдными уловками цеплять потенциальных женихов, забытая при этом грани стыда; в достопочтенном семействе Кампердонов муж при живой жене открыто (в той же квартире) живет с сестрой этой же жены (при полном одобрении последней); Клотильда Дюверье не может терпеть прикосновений своего мужа, а потому откровенно радуется наличию у того любовницы-содержанки; приличный господин Трюбло, любящий пофилософствовать на разные темы, постоянно ночует в каморках горничных; молодая жена Берта, обманывая своего мужа, по-тихоньку ночью посещает комнату своего любовника, а потом когда благоверный застает их там, бегает по всем этажам в одном белье под дружное неодобрение благовоспитанных соседей; молодая брошенная мужем (интересно за что) госпожа Жюзер не прочь заниматься двусмысленными делами с первым встречным, но при этом всем напоминает, что она «честная женщина»... Поверьте, в своём перечислении я не дошла и до половины всех героев и их поступков! Таких веселых событий в книге гораздо больше, иногда я откладывала книгу в сторону и думала: «Господи, что же это?». Впрочем, главный герой тоже не представляет собой образец морали и чести. Романы у него были почти со всеми обитательницами этого доходного дома, один раз дело чуть не дошло до дуэли... Муре показан нам плодом своего времени и своего общества. Он не лучше и не хуже, он такой, как все. Единственное: у него талант к коммерции, это явно выделяет его среди прочих серых, порядочных граждан. Есть в «Накипи» и светлые пятна. Их не много, но они есть. Так, к ним можно отнести госпожу Эдуэн, идеальную женщину по мнению Октава Муре. И с ним трудно не согласится в данном контексте: подумать только, госпожа Эдуэн не замечена в любовных интригах (!), отвергает на корню ухаживания молодого человека (!!), да ещё спокойна, рассудительна и верна мужу (!!!!!!). Действительно, госпожу Эдуэн можно выделить среди общей массы парижских дам. Традиционно принято сравнивать романы «Накипь» и «Дамское счастье», но я думаю, это неправильно. Это две принципиально разные книги, прежде всего по основной мысли. Если «Дамское счастье» кончается довольно весело, то в конце «Накипи» так и останется горький металлический привкус, приправленный пессимизмом - что-то вроде притчи. А может, и сатиры. Однако, слово «понравилось» не совсем подходит для того, чтобы описать мои чувства после прочтения данного произведения. Нет, слог и стиль Золя великолепны, такое творчество можно читать 24 часа в сутки, от него не устают, но вот содержание... Если честно к середине книги я немного выбрилась из сил от такого количества «нравственности». Так и хочется написать на обложке издания: «Слабонерввным не читать!». Ну а если оставить в стороне высокие слова, то роман неплох. Да, неплох. Второй раз его читать я, скорее всего, не стану, но как «роман воспитания» или сатиру на буржуазное общество того времени его знать надо.

Ну вот, узнаю старого доброго Золя, язвительного острослова и безнадежного реалиста. А то после прочтения его "Мечты" я уж подумала, что он исправился и стал разбалять сои романы цветастым романтизмом. Ан нет, ошиблась!

"Накипь" - это роман о нравах французской буржуазии, такой благопристойной, чинной и степенной на вид, и такой гнилой, разложившейся внутри. Все повествование замкнуто в одном доме - аллегории всего лицемерного буржуазного мирка. С виду этот дом - образец порядочности, высоких моральных принципов, покрытых лакированной корочкой ханжества. Главному герою романа - Октаву Муре - даже сначала стало не по себе от всей этой показной благопристойности. Однако, стоит чуть-чуть копнуть поглубже, и становится ясно, что за толстыми дверями скрываются тысячи язв и пороков, что от всех этих гордных своим классовым превосходством и благородством семейств смердит.

Вот семья известного архитектора - он живет сразу с двумя женами, законной, и ее сестрой. А вот Жоссераны: мать из кожи вон лезет, чтобы выдать дочерей замуж, заставляя их вешаться на каждого встречного, выставлять себя на показ, как на панели, кроме того, она идет на подлог, пообещав приданное, которого у них нет. Сын Жоссеранов живет с престарелой г-жой Дамбервиль в надежде, что она его женит на своей племяннице. Богатый наследник Трюбло спит со всеми служанками в доме, считая что они порядочнее их хозяек и с ними меньше хлопот. Замужние дамы Валери и Берта изменяют своим мужьям со всеми подряд. Известный судья, защитник нравственных устоев, заводит любовницу, которая его обирает и бъет. Домовладелец Вабр растратил все свое состояние на бирже, не оставив детям ни гроша. Везде царит разврат, старательно прикрываемый религией, разговорами о политике и морали.

Даже слуги, поливающие своих хозяев грязью на кухнях и чердаках, кажутся лучше и чище этих дам и господ, предающихся пороку и разврату.

В целом, у романа нет никакого сюжета. Он заканчивается тем же, чем и начался. Скандалы замяты - всё взврашается на круги своя. И вот от этой безнадежности порочного круга становится очень-очень грустно.

Еще одно маленькое замечание. Главный герой романа -Октав Муре - знаком мне по другим романам Золя - "Завоевание" и "Дамское счастье". Образ, созданный Золя в этом романе, мне показался гораздо хуже, грязнее, чем в других его книгах. В "Дамском счастье" Октав предстает оборотистым дельцом, но уж никак не развратником и подлецом. Вот эта нестыковка меня почему-то сильно раздражала на протяжении всего романа.

В остальном же все восхитительно, как и всегда!

Не стала сразу писать свои впечатления после прочтения. Решила - пусть все в голове уляжется. За пару дней, возможно, разложу все мысли по полочкам и вот тогда...
И вот наступило тогда, а в голове каша. Именно на "Накипи" я поняла, что ужасно устала от автора. Это была для меня его десятая книга. И я медленно продолжаю катиться в парижскую клоаку.
Как и в других его произведениях, в "Накипи" нет положительных героев. Я никому не сочувствовала, часто ловила себя на мысли, что осуждаю персонажей. И "как мало мы знаем, как много мы судим" здесь не работает. Мы знаем достаточно. Иногда даже слишком много.
Но Золя оставляет после прочтения значимый след, с этим и не поспоришь.
Но я думаю, что мне пора сделать перерыв. Потому что всего становится слишком. Слишком много персонажей, слишком много грязи, похоти, бедности, бессердечности. Слишком много Парижа.

Она не в состоянии признаться во всем матери, это пугало ее так, будто она все еще была маленькой девочкой. Но торжественное безмолвие лестницы снова начало тревожить ее. Какой мрак, какая суровость! Никто не видел Берту, и все же ее смущало то, что она сидит в одной рубашке среди этой благопристойной позолоты и поддельного мрамора. Ей казалось, что из-за высоких дверей красного дерева полные достоинства супружеские спальни шлют ей укор. Никогда еще дом не был преисполнен такой добродетели. Между тем в окна на площадках скользнул луч луны, и все вокруг стало похожим на церковь; все было погружено в благоговейную сосредоточенность, начиная от вестибюля и кончая людскими, буржуазная порядочность всех квартир клубилась во мгле; и в тусклом свете луны белела нагота молодой женщины. Берта почувствовала, что даже стенам стыдно за нее; она одернула на себе рубашку и спрятала ноги, с ужасом ожидая появления призрака Гура, в ермолке и шлепанцах.

Одно из многих описаний дома на улице Шуазель, приведенное почти под конец романа, которое казалось бы в очередной раз говорит о порядочности и морали, однако красочно раскрывает лживость такого фасада. Описание дома, наполненного спокойствием, чопорностью и благопристойностью. Но это только снаружи, т.к. двери красного дерева скрывают от глаз посторонних семьи, пропитанные пороком и лицемерием. Октав Муре - "молодчик с крепкой хваткой", перебравшийся в Париж, жаждя наживы и определенного рода развлечений. С первых же дней он погружается в грязь и разврат, происходящий в доме, пробуя свои чары и силы на дамах-соседках, от которых исходит аромат буржуазности и нравственности, перебиваемый душком грязи и порока.

Глядя на сидевших плотными рядами женщин, Октав впал в задумчивость, спрашивая себя, какую бы он выбрал ради ее богатства и вместе с тем для удовольствия, если бы хозяева дома разрешили ему увести одну из низ за собой?

Терпя неудачу за неудачей и приходя от этого в отчаяние, Октав бросается в объятия (читай пользуется) своей соседке Мари Пишон - жене мелкого служащего, которая примирившись с судьбой матери и домохозяйки, также примирилась и с настойчивыми ласками Октава. На мой взгляд, самые интересные и колоритные жители дома на улице Шуазель - это семейство Жоссеран, в которой мать одержима мыслью выдать дочерей замуж, а отец - подрабатывающий по ночам, всегда во всем виноватый простак, которому только и нужно, чтобы его оставили в покое (еще бы, с такой-то женушкой!). Итак, Берта Жоссеран, обредшая наконец-то счастье (NOT!) в замужестве с одним из сыновей хозяина дома, стала следующей жертвой Октава. И если Мари Пишон сошли все ее утехи на стороне, Берта попалась на горячем. Вот вам и порядочные буржуа! Оборотная сторона медали, т.е. всеми уважаемого дома на улице Шуазель, - это служанки и лакеи, которые каждый день наблюдают за жизнью господ, знают их истинные лица, и начинают день с перемывания хозяйских косточек на своих кухнях. Но от них никто и не ожидает порядочности и внутренней чистоты, поэтому на черной лестнице слышна брань, а в людской по ночам либо рожают хозяйских сыновей-дочек, либо еще только наслаждаются (?) процессом :) Не буду подробно останавливаться на каждом из семейств дабы не испортить впечатления от прочтения тем, кто захочет познакомиться с этим замечательным романом Золя. Скажу лишь только, что с каждым прочтенным романов цикла я понимаю, насколько Золя - мой писатель, настолько его книги захватывают и завораживают своей красочностью и натуралистичностью! Что ж, время предоставить слово автору и привести пару любимых эпизодов из романа и попытаться их прокомментировать :)

Она продолжала говорить, раскравая в коротких, отрывистых фразах всю историю своего замужества: три зимы, проведенные в погоне за мужчиной; молодые люди всех мастей, в чьи объятия ее толкали; неудачи, которые она терпела в торговле своим телом на этих своего рода узаконенных панелях, какими являются буржуазные гостиные; затем ухищрения, которым матери обучают дочерей-бесприданниц, целый курс пристойного и дозволенного разврата - прикосновения во время танцев, пожатия ручек втихомолку за дверьми, бесстыдство невинности, рассчитанное на аппетиты простаков; затем муж, добытый в один прекрасный вечер так, как добывают мужчин уличные женщины, муж, подцепленный за портьерой, возбужденный и попавшийся в ловушку в пылу безудержного желания.

(бедная девочка! столько усилий и все "в топку" - поспешила/схватила первое попавшееся/отчаялась и горько за это поплатилась, не только не став счастливой, но еще и опозорив себя)

Гур был явно озабочен нравственностью дома, дышавшего, как ему чудилось, чем-то предосудительным, тревожащим холодную наготу двора, благоговейную тишину вестибюля, возвышенную семейную добродетель квартир.

(самый комичный персонаж романа, т.к. его одержимость этой самой нравственностью и нежелание замечать грешки за хозяевами улыбнули)

- Наелся! - сказал один. - До отвала! - подхватил другой. Дюверье, кивнув головоц и отдуваясь, пробормотал: - Ну и креветки! И все четверо, хихикая, смотрели друг на друга. Их лица лоснились, и они, как истые буржуа, набившие себе желудки вдали от семейных неурядиц, с эгоистическим наслаждением предавались процессу пищеварения. Обед стоил больших денег, но они ни с кем его не разделили, и подле них не было девиц легкого поведения, которые могли бы воспользоваться их умиленным состоянием. Расстегнув жилеты, они навалились животами на стол и сидели, полузакрыв глаза; у них даже не было желания завести беседу, ибо каждый наслаждался в одиночку. Однако почувствовав себя свободно и радуясь отсутствию женщин, они положили локти на стол и, с пылающими от возбуждения лицами, завели бесконечный разговор исключительно о женщинах.

(картина, которая а) пробуждает аппетит; б) погружает в негу и полусонное состояние; в) и конечно же, вызывает улыбку)

Ортанс и Берта, как бы проникнувшись материнскими советами, одобрительно кивнули головой. Мать давным-давно вбила им в голову, что мужчины - полнейшие ничтожества и что они созданы только для того, чтобы жениться и выкладывать деньги.

(вот она - сила воспитания и материнской любви - залог долгой и счастливой семейной жизни с мужем-простофилей)