Цитаты из книги The Screaming Staircase

— Это последнее интервью в «Таймс» сделало свое дело. Наконец-то к нам пришла слава.
— Это потому, что мы не спалили дотла Кум Кери Холл, – вставил Джордж. – Хотя, если честно, угрохали своего клиента. Так что нам еще есть куда расти.

— Свидание было довольно утомительное, – заметил Локвуд. – Правда, конец получился забавным.

— Приласкай меня. Прижми меня к себе, и давай поболтаем…
— Нет, – отрезала я, осматривая банку.

Может, течение вспять мне и не повернуть, а вот отогнувшийся лепесток крышки я обязательно верну на место.

Да, это было полезно, – сказал Локвуд, отбрасывая в сторону прочитанную папку.
– В самом деле?
– Нет. Иронизирую. Или это называется сарказм? Никогда не понимал разницы.
– Ирония умнее, сарказм ядовитее. Очевидно, это скорее сарказм.

Когда вы отправляетесь охотиться на злых духов, полезнее всего оказываются самые простые вещи. Посеребренный кончик вашей рапиры, сверкающий в темноте, рассыпанные по полу железные опилки, приготовленные на самый крайний случай запечатанные банки с греческим огнем… Но самая простая и полезная для охотника на привидений вещь – это пакетики с чаем.

Слушать и наблюдать гораздо лучше в темноте. А то, что тебе при этом страшно, – даже хорошо: страх обостряет чувства.

Никогда не раздумывай, никогда не мешкай на пороге. Почему? Потому что это последние секунды, когда все еще не слишком поздно переиграть. Ты стоишь перед открытой дверью, в спину тебе дует свежий ветерок, а впереди только тьма, в которой таится неизвестно что, и нужно быть идиотом, чтобы не захотеть плюнуть на все, развернуться и убежать.

-  Не самое красочное описание. Думаю, по нему вряд ли ты сможешь хотя бы приблизительно представить, как выглядел призрак, преследовавший миссис Хоуп.
- Да, такому описанию рисовать ничего, но миссис Хоуп - взрослый человек - чего ты хочешь? Взрослые никогда ничего толком не видят.

Прошлое — удел призраков.

Джордж внимательно смотрел не меня сквозь одну треснутую линзу, другую выбило:
— Я все видел.
— Что ты видел? Ничего не случилось, — он, как и всегда, вызывал у меня раздражение.
— Ага-ага! Почему ты его по морде не стукнула? А почему не трясла, как мешок картошки? Двойные стандарты!
— Не волнуйся, он получит свою порцию в следующий раз.
— Великолепно, — усмехнулся Джордж. — Ну, тогда меня ты отпинаешь.
— Я частенько об этом думаю.

Разговор прервался. Поезд остановился. Раз или два я потрогала сосуд из серебреного стекла, висевший у меня на шее и скрытый воротом пальто. Медальон был при мне, как и сказал Локвуд. Я надеялась, что он прав, и мы удачно закончим эту историю. А еще, конечно, надо выжить в Комби Кэри Холле.

Несколько минут назад он обещал сжечь колье. А теперь оно было ключом к решению наших проблем. Несколько минут назад он устроил мне взбучку, а теперь смотрел, как на величайшее сокровище. В этом был весь Локвуд. Частенько от быстроты перемены его настроения захватывало дух, но его энергии и энтузиазму невозможно было сопротивляться.

Я по прежнему не двигалась, в надежде, что мне удастся заснуть. Хорошая шутка! Слишком больно, слишком виновата, слишком проснулась, а еще слишком холодно.

Меня почти не бывало дома. Все мои сестры разъехались, за исключением Мэри, которая работала в местном супермаркете. С матерью я тоже много не общалась, поэтому свои дневные часы (работала ведь, в основном, ночью) я проводила с молодыми агентами из агентства Джейкобса. Они были мне близки, мы работали вместе, вместе веселились, спасали друг другу жизнь. Если вам интересно, их звали Пол, Норри, Джули, Стеф и Алфи-Джо. Все они мертвы.

Мы сооружали соляные ловушки в садах, стелили железные ленты на пороги, подвешивали железо над колыбелями, снабжали всех лавандовыми палочками и другими повседневными средствами защиты от призраков.
Однако истинная наша роль, как и причина самого существования, всегда была таковой: обнаружить особое место или предмет, связанный с конкретной беспокойной душой.

Второе непреложное правило — свет мешает. Он притупляет ощущение, делает вас слабым и глупым, ведь появляется иллюзия безопасности. Лучше смотреть и слушать в темноте, ощущать страх — что мы и делали, стоя в абсолютной тишине.

Я, как смогла сильно, встряхнула его, потом ударила по щеке и громко сказала: – Джордж, ты должен проснуться и встать. Джордж, пожалуйста. Ты в порядке? Что у тебя болит? Он открыл один глаз: – Уф! Эта щека была единственным местом, которое не болело.

– Где вторая кольчуга?

– Все еще на трупе, – ответил Киппс.

– Так нужно снять ее поскорее, пока труп окончательно не раздуло. Займись этим, ладно?

– И не мешкай, лодырь, – добавил Джордж. – Давай-давай, шевелись, бездельник!