Цитаты из книги Filthy Foreign Exchange

— И поскольку ты был честен, то я ценю это. Поэтому, эм… — отец лениво улыбается, — я поведаю тебе маленький секрет о моём мальчике Себастьяне. Его мать думает, что у него была некая стычка с законом в прошлом году из-за его выходки. Он и его друг решили испугать спящую корову ради развлечения и забавы. Коровы выиграли, конечно же, они стояли на четвереньках и наблюдали, как моего сына арестовывают за незаконное проникновение. Я прикусываю нижнюю губу до крови, чтобы не засмеяться, как обычно делаю, когда слышу эту историю. Но Кингстон не сдерживается, он свободно посмеивается, и его плечи расслабляются.

— Превышение скорости? Эти два слова скрывают под собою наркотики? — ревёт мой отец, сжимая вилку так, что видны побелевшие костяшки. Кингстон отчаянно качает головой. — Гонки, сэр, быстрая езда на транспорте. Мой восьмой вызов в суд в связи с автотранспортным происшествием был причиной, которая заставила моего отца потратить деньги. У меня довольно высокие оценки в школе, и я буду очень признателен, если церковь однажды посчитает меня достойным быть среди них, но я больше всего нахожу себя в адреналине на гоночной трассе — и, к моему сожалению, автомагистраль, также входит в это число. Примите мои извинения, что отец не был с вами совсем честен. Я боюсь, что ему скорее… ну, стыдно за меня. Мама начинает говорить, перегнувшись через стол и поглаживая его руку. — Я уверена, что всё на самом деле не так. Он просто переживает, как и все родители. К тому же мы все имеем недостатки, дорогой, и порой превышение подростками скорости слишком опасно. Но могло бы быть и хуже. Да, любимый?

— Я должен быть честным с вами обоими, — говорит он моим родителям. Мой отец наклоняется, мгновенно становясь подозрительным. — Вы приняли меня в свой дом и заставили меня почувствовать себя частью своей семьи менее чем за один день. Я не всегда был приверженником церкви. В прошлом я совершал некоторые действия, которые вы бы назвали «подростковым бунтом». И мой отец, который всегда и в любой ситуации ко всему относится дипломатически, решил, что будет лучше, если он убережёт меня от «развращённого влияния» жизни, чтобы я смог вернуться на правильный путь. Я надеюсь выполнить последнюю его просьбу после этого обмена, чтобы мой отец гордился мной. И теперь я уверена в двух вещах: во-первых, отец Кингстона солгал, имея на то причину. А во-вторых, я, наконец, понимаю, почему мой папа согласился предоставить этому молодому, совсем-не-уроду незнакомцу прошлой ночью комнату, которая соединена с моей комнатой. Он думает, что Кингстон собирается стать священником!

Мама делает вздох и морщит брови в знак сочувствия. — Почему он сделал это? Ты кажешься хорошим парнем. В твоих документах стоит твёрдая четвёрка, и ты планируешь идти в семинарию после школы. Семинария? Я давлюсь соком и наклоняю голову, кажется в сотый раз за сегодняшнее утро, чтобы скрыть своё неверие. Из Кингстона такой же священник, как из меня танцовщица, а это говорит о многом, я уверена. Он не был «человеком в ризе», когда решительно держал меня в плену напротив своей голой груди (или, если быть точнее, своей эрекции) прошлой ночью.

— Что такое «loo»?— спрашивает мой девятилетний младший братец Сэмми, постукивая вилкой по своей пустой тарелке. — Он имеет виду ванную, Сэмми, — на его лице отображается всё то же непонимание к такому роду пояснению, поэтому я пытаюсь пояснить более доходчиво. — Там, откуда Кингстон родом, её называют «loo». — Значит теперь, когда Себастьян соберётся пописать, он каждый раз будет говорить «loo»? — все мы смеёмся над его невинным вопросом, и громче всех смеётся мой отец. Он, наверное, думает о том же, о чём и я: «Ни за что мой старший брат Себастьян не начнёт вот так говорить». Потому что мы только недавно отучили его от отрыжки за столом.

— Ты меня отпустишь когда-нибудь или нет? — спрашиваю я в ответ. — Конечно. — Ну, тогда я слушаю. Только Богу известно, что он хочет сказать — может искреннее извинение? — поэтому я жду, но вместо этого, его слова не несут в себе ничего, кроме чистой похоти. — Я лгал тебе. Правда состоит в том… что я бы с радостью предпочёл, чтобы ты выжала из меня все соки, Любовь моя. Трение о незнакомых людей, уже не делает нас чужими, да? — Тьфу ты, — рычу я и отодвигаюсь от него, когда он прыскает со смеху, теряя контроль. Я выхожу из комнаты, оставляя его, веселящегося, позади меня. Вот как я встретила нашего сексуального студента по обмену Кингстона Хоторна.

Всё что мне остаётся, это смотреть на него, потому как я не могу сказать что-то в ответ. Мне кажется, что я сплю, но это не так, потому что ощущаю, как его длинный и твёрдый член упирается мне живот, и такого рода унижение, является на самом деле реальностью. — Я чувствую себя вполне комфортно, так что не стесняйся и оставайся здесь сколько захочешь. Если ты действительно хочешь со мной сблизиться, не бойся немного пошевелиться, — его ухмылка растягивается невероятно широко, когда он толкается своими бёдрами вверх, сильнее прижимая ко мне свою эрекцию. И вот по этой причине, моя немота тут же испаряется.

— Я допускаю, что ты та самая Эхо, с которой нужно поздороваться, но опять же, не грациозная девушка, которую я ожидал увидеть. Так что ты…? — он смотрит на меня, самодовольная улыбка расплывается на его губах, в то время как уничтожающий огонёк полыхает в серых — «На самом ли деле они серые, или дело в освещении?» — глазах. — Я… эм… — начинаю по-идиотски заикаться. Я, одетая всего лишь в халат, прижимаюсь к голому торсу, возможно, самого великолепного парня, которого когда-либо видела так близко. И мы очень близко.