Цитаты из книги Filthy Foreign Exchange

Кроме «не натянуть», я поняла всё, что он сказал… вот почему в настоящий момент мои щеки заливает румянец. — Ах, вот о чём я говорю, — шепчет он, подняв руку и проводя кончиком пальца вниз по моей щеке. — Ещё более великолепна с румянцем.

— У меня нет привычки, просто болтать, так что да, я верю в это. А что? Кингстон не глуп, и он не обращает внимания на внимание, которое привлекает, поэтому его вопрос и озадаченный взгляд смущают меня так же, как и производят впечатление.

К черту всё. Я уже пропустила обед, и уверена, что опоздаю в класс впервые в своей жизни, так что полагаю, мне нечего терять, если продолжу этот разговор.

— Что произошло там, с тем болтливым мудаком? Ты ничего не сказала — не совсем похоже на Эхо, которую я знаю.

Теперь, когда толпа начала расходиться, я разворачиваюсь и направляюсь в обратную сторону по коридору, списывая со счетов книги, в которых так нуждалась и которые оказались гиблым делом. Мне просто нужно попасть в класс, и, возможно, взять у кого-нибудь в листок бумаги и ручку. Но рука, которая не должна ощущаться так хорошо знакомой, ловит меня за локоть. Так или иначе, Кингстон отвязался от своего фан-клуба и теперь тянет меня в сторону тихого уголка.

— Для вас открыты все двери. Спасибо, мои тарталеточки. Они же хихикают, краснеют и воркуют, думая, что он просто-напросто сделал им комплимент. Но на самом деле я знаю, что означает «тарталетка», ну или «шалава», на языке Кингстона, который в душе заливался смехом.

Кингстон посыпает каждое своё слово сахаром, пока целует руки чирлидерш. — Для вас открыты все двери. Спасибо, мои тарталеточки.

Каким-то образом, несмотря на моё беспокойство от столпотворения, где я застряла, мне удаётся отметить несколько сердитых и враждебных слов, которыми обмениваются Кингстон и Камден, прежде чем последние волнения утихают. Но группа поддержки, застыв на месте, остаётся, — настолько Кингстон притягателен. Потому что в любое другое время все они уже спешили бы за королём старшей школы Келли-Спрингс. И очень легко мои присяжные заседатели пришли к решению. Это было быстро.

И прежде, чем я понимаю или делаю что-то, чтобы спастись от этого, вокруг нас собирается толпа. Я окидываю всех взглядом, осознавая, что мы, в самом деле, окружены командой группы поддержки — именно этого я боялась больше всего. Этот день становится всё лучше и лучше.

— Сколько можно напоминать тебе: ты не Себастьян, и я далеко уже не малышка, так что советую… — я постукиваю пальцем по своему подбородку, симулируя глубокую задумчивость. — Ах, да — проваливай! Это ведь по-британски, не так ли? Что скажешь, «малыш»? Он смеётся, восхищение читается в его глазах. — Очень впечатляет, Любовь моя. Хотя, оговорка о проведённых летних каникулах в Шотландии, всё ещё, однако, допустима, — он подмигивает.

— Я слышал, что твой брат был грозой в средней школе, — отвечает он, совершенно игнорируя мою просьбу. — По крайней мере, это то, что его товарищи говорят мне. Если бы я был пресловутым Себастьяном, что бы я делал, зависая здесь целый час? Полагаю, проверял свою дорогую малышку.

— Ну, теперь ты не хочешь меня никому представить? Я уверен, что у тебя найдётся несколько друзей… — Очень мало. И ты не нуждаешься в представлении, они сами найдут тебя, поверь мне. Так что до тех пор, пока ты здесь, не стесняйся делать вид, что не знаешь меня, — я наклоняюсь ближе, чтобы он смог расслышать мой грубый ясный тон. — Перестань докучать мне. Советую.

Так скажи мне, на что стоит взглянуть в этом месте? Кроме тебя, конечно же. — Выход, который ты можешь использовать в любое время.

— Как я и говорила прежде, прекрати лезть в мою личную жизнь! Его глаза становятся ярче, когда он сверкает улыбкой. — Не могу ничего с собой поделать. Но, пожалуйста, не стесняйся, если захочешь посмотреть что-то из моих личных вещей.

Моя мама считает, что я пропускаю «лучшие годы своей жизни», будучи социальным интровертом. Я же предпочитаю думать о себе как о социально-избирательной, и относящейся к меньшинству среди кучи людей, сокурсников и других. Моему отцу, наоборот, нравится, что я сосредоточена и никогда не встречалась ни с одним парнем. Ну, а Себастьяна этот последний факт радует больше чем кого-либо.

— Ещё раз вторгнешься в мою личную жизнь, и, клянусь Богом, тебе придётся спать с обоими открытыми глазами! — кричу я, не заботясь о том, что кто-то может меня услышать, мой пульс усиливается от раздражения. Он смотрит вверх, и коварная улыбка расплывается на его губах, у него ещё хватает наглости скалиться мне. — Конечно, мэм. — Мэм?! — кричу я в ответ, когда он открывает дверь автомобиля Клея. — Ты это серьёзно сейчас? Да как ты смеешь! Ты высокомерный… — Эхо?

Если бы взгляд, которым я прожигаю Кингстона, мог убить, то он бы сгорел на месте. А он смелый, но я сделаю его. Если я расскажу правду папе, он тут же отправит его домой в течение часа, что в свою очередь разрушить мечту Себастьяна.