Старые мастера

У меня самого были ужасные, бессовестные учителя, все они калечили меня, мои учителя покалечили меня на десятилетия вперед, что ощущалось мною вплоть до зрелых лет, вот как я об этом думаю. Мне и моему поколению учителя не привили ничего, кроме мерзостей нашего государства и мерзостей развращенной им страны. Я, как и нынешние молодые люди, получил от своих наставников в наследство лишь их бездарность, тупость, духовную и душевную нищету. Образование, даваемое школой, – это кромешный хаос. На десятилетия вперед они самым безжалостным образом уничтожили все изначально заложенные во мне задатки, благодаря которым я смог бы вырасти в гармонии с окружающим меня миром. И мои учителя были жестоки, тупы и безнравственны, они отличались абсолютным пренебрежением к личности, которое диктовалось государством, требовавшим, чтобы в угоду ему в каждом юном существе было бы подавлено и даже умерщвлено природное, естественное начало.

Впрочем, учителя губят не только искусство, они душат свою жизнь; вместо того, чтобы учить подрастающее поколение жизни, помочь молодому человеку обогатить свою жизнь неисчерпаемыми сокровищами собственной личности, учителя душат живую жизнь, делают все, чтобы погубить ее вовсе. Большинство наших учителей – несчастные люди, свою главную задачу они видят в том, чтобы отравить ребятам жизнь, превратив ее в сплошное унижение. К учительской карьере стремятся лишь сентиментальные тупицы из низших слоев среднего сословия. Учитель – это инструмент в руках государства, а поскольку само австрийское государство впало духовно и нравственно в полный маразм и не несет в себе ничего кроме насилия, разложения и губительного хаоса, то и учитель, пребывающий духовно и нравственно в таком же маразме, не может нести детям ничего кроме насилия, разложения и губительного хаоса.

Сделать ребенка, или, как это лицемерно называется — подарить ему жизнь, на самом деле означает принести ему тяжелое несчастье; вот этого-то несчастья все потом и пугаются. Природа всегда оставляет родителей в дураках, сказал Регер, дураки же избавляются от детей, сталкивая несчастных отпрысков в черную пропасть детства. Люди бессовестно лгут, будто их детство было счастливым, хотя на самом деле оно было ужасным и пережить его стоило неимоверных усилий; впрочем, люди потому и уверяют, будто их детство было счастливым, что им удалось выжить в аду, называемом детством. Пережить детство — значит сбежать из ада; кроме того, о счастливом детстве говорят из жалости к родителям, которые ее совершенно не заслуживают. Тот, кто говорит о счастливом детстве только из жалости к собственным родителям, совершает подлость по отношению к обществу, сказал Регер. Мы щадим родителей, а следовало предъявить им обвинение в зачатии человека и требовать для них пожизненного наказания. На целых тридцать пять лет заточили меня родители в тюрьму, именуемую детством. Тридцать пять лет они всячески угнетали и мучили меня. У меня нет малейшего желания щадить собственных родителей, они не заслуживают снисхождения, сказал он. Родители совершили по отношению ко мне два преступления, два самых тяжких преступления — они произвели меня на свет, и они угнетали меня; они зачали меня без моего на то согласия, а когда я появился на свет, они стали меня угнетать; в этом и состоят два преступления — в зачатии и в угнетении.

Нынешний миг слишком туп, и нынешнее человечество слишком тупо. Мир и человечество погрязли в такой тупости, что человеку вроде меня она уже нестерпима; с нынешним человечеством и нынешним миром человек вроде меня попросту не может ужиться, сказал он. Нынешний мир и нынешнее человечество пали слишком низко, сказал Регер; современный мир и современное человечество достигли невиданного уровня преступности, неслыханной жестокости и зверств, поэтому мне не ужиться и дня с этим миром и этим человечеством.