– А что творится в больницах остального мира?
– Ожидаемая ситуация, – загружает новый документ Макиавелли. – Нет умирающих от рака, гриппа, инфарктов, СПИДа. Богатые старики, на грани последнего вздоха, к ужасу ближайших родственников, выздоравливают и нагуливают аппетит. На Таймс-сквер в Нью-Йорке террористы уже восьмой раз взрывают бомбу с нулевым успехом. Бездомные спокойно спят в сугробах у новогодних ёлок, не опасаясь замёрзнуть. Самоубийцы сыплются из окон без малейшего вреда для здоровья. Автомобили на Кольцевой дороге Москвы сталкиваются лоб в лоб, водители выходят и ведут светские беседы о погоде. Поезда сходят с рельс, а пассажиры не покидают вагонов-ресторанов. Удивительно, и это называют Апокалипсисом? Скорее, я бы счёл нынешнее состояние Земли приходом царствия небесного. Задумайтесь, разве бессмертие не прекрасно?
Мои крылышки ревниво трепещут.
– Не вижу тут никаких плюсов, – прерываю я Никколо. – Вы сами отметили жуткий всплеск умственных расстройств. И это лишь верхушка айсберга. Уйди Смерть – у людей прекратится карьерный рост. Разве полковник станет генералом, если командующий дивизией не падёт на поле боя? Займёт ли умный клерк место заместителя директора фирмы, если племянник директора, напившись, не свалится в машине с моста? Сменит ли один театральный режиссёр другого, если предшественник не отдаст концы? Я не говорю уж про то, что в Ватикане засел бы один-единственный за всю историю Папа Римский, а фраза «пожизненный президент» прозвучит для подданных этого президента как приговор. Добрый Никколо, вы понимаете, сколько раз избирался бы на трон правитель ЭТОЙ страны, будь он, по вашей странной прихоти, бессмертен?