Календарь. Разговоры о главном

Быков, бесспорно, отличный рассказчик и потому его приятно читать. И даже интересно. Более того, познавательно. Он - автор с четкой позицией, которой не скрывает и не стесняется. Он бессовестно провоцирует читателя на дискуссию. Опасный он человек.

Хоть я и чувствовала себя временами "глухим" читателем, понимая как много книг и авторов прошло мимо меня, получила от знакомства с Календарем большое удовольствие. Быков ведь не осуждает тех, кто читал не всё и не у всех. Он дает шанс исправится. Найти незнакомых авторов и предаться чтению. Вкупе с размышлениями. А там и до личностного роста недалеко.

Главы в книге многочисленны, по объему - относительно кратки, по содержанию - весьма небанальны. Разнятся по настроению и отношению к поднимаемой теме.

Те главы, где автор сочувствует и симпатизирует, отставляя в сторону сарказм, мне понравились больше всего. Например, рассуждения о Макаренко и Шолохове, на мой взгляд, одни из самых сильных. Потому что максимально серьезно и с изрядной долей горечи.

Там, где Быков иронизирует над современной политикой/нравами/моралью... Любопытно, но одноразово. Одномоментно. Такое хорошо идет только во время, когда написано. Ибо на злобу дня. Все-таки, говоря сугубо о литературе, автор гораздо убедительнее. Там он - в своей стихии.

Легкими и озорными получились беседы о личностях, склонным к авантюрам. Таких, как Калиостро или О.Генри. В Коде Репина можно найти отличный рецепт написания бестселлера.

Разговор о культовых личностях получился оригинальным и метким. Признаюсь, меня впечатлила способность автора уловить самую суть в характере человека и передать ее одной фразой. Бревно на субботнике как лакмусовая бумажка или строчка из песни «Он шел на Одессу, а вышел к Херсону» как краткая биография - мои любимые моменты в Календаре. Так же как и душераздирающий рассказ о безуспешных попытках Тургенева тихо-мирно поохотиться.

Но, так как книга объемная и многотемная, каждый найдет в ней что-нибудь для себя. Этот Календарь точно стоит прочесть. А потом регулярно перечитывать в подходящие даты.

Дмитрий Быков - одно из известнейших имен в современном литературном процессе. Дмитрия Львовича можно (и это довольно легко) не любить, он может раздражать и бесить. С ним можно не соглашаться и спорить (уверена, он это только приветствует). Но я не рискую с ним спорить, потому что я и на тысячную долю не подкована в литературе, истории, политике, как Быков. Положив руку на сердце, скажу, что с творчеством Дмитрия Львовича я не знакома. Его художественных произведений я не читала (пока!), смотрела пару его передач или передач с его участием. И книга "Календарь. Разговоры о главном" попала мне в руки по совету друга, который к Быкову относится с огромным уважением.

"Разговоры о главном" за прошедший год стали моей настольной книгой. Вместе с ней я продолжаю читать Календарь-2. Споры о бесспорном , где также говорится о многих значительных датах и событиях. Эта книга действительно представляет собой календарь. Каждая глава приурочена определенной календарной дате. Они рассказывают нам о различных событиях в мире литературы, в мировой и отечественной истории, в кинематографе. Читателю дается не только литературно-историческая справка, но оценка автором описываемых событий, его размышления. Я читала эту книгу в соответствии с фактическим календарем на протяжении всего года: начала в октябре 2017 года и закончила в октябре 2018. И я думаю, что это наиболее оптимальный способ чтения данной книги. Если читать ее запоем, то все перемешается в кашу, а вот если читать 2-3 главы в неделю, то информация очень хорошо усваивается и есть возможность вместе с автором поразмышлять о прочитанном. Хотя, можно предложить и другой, еще более тщательный вариант прочтения "Календаря": параллельно читать (слушать, смотреть) также упоминаемые автором произведения (а их там целая гора!), чтобы составить свою собственную точку зрения и согласиться или отвергнуть мнение Быкова.

При чтении этой книги у меня возникло две трудности. Первая: огромное количество размышлений о политике, в которой я ориентируюсь плохо, и тонкости политических игр для меня китайская грамота. Многие главы превращались в ругательства властей, как действующих, так и минувших. Вторая: не мнеее огромное количество имен писателей и произведений, которые я не то что не читала, а даже не слышала никогда. С одной стороны, это и плюс одновременно - открыть для себя новые имена. Но в то же время получается, что ты не понимаешь, о чем читаешь, а просто принимаешь точку зрения автора. Но с Быковым это было неизбежно: по сравнению с его читательским багажом мой даже в микроскоп не видать.

Главный же плюс книги: Быков умеет заинтересовать. Все, о чем он говорил на страницах, захотелось прочитать или посмотреть. Должна заметить, что в главах, где шла речь о знакомых мне произведениях, мое мнение с Быковым совпадало полностью, а иногда он указывал мне на такие нюансы, которые открывали мне произведение по новому. Очень рада, что такие резонансы с автором случались в процессе чтения.

Можно ли действительно назвать эту книгу разговорами о главном? Несомненно! Дмитрий Быков говорит о самых важных вещах: во главе угла у него доброта, справедливость и гуманность. Эта книга - размышления об этих добродетелях, о том, что меняется в истории человечества и России, в обществе и людях, а что веками остается неизменным и незыблемым.

Допускаю, что идея сделать книгу из статей, привязанных к календарным датам, могла прийти в голову не одному Быкову, но достойно реализовать ее, одновременно с размахом и изяществом, под силу только избыточному ему. Реалии авторского дня сегодняшнего, успевшие за десять лет, что прошли со времени выхода книги, стать винтажными, подсвечивают встречу очарованием мягкого ретро. Великолепная эрудиция автора и отменный лекторский стиль превращают ее в читательский праздник.

"Календарь. Разговоры о главном" не ограничивается какой-то одной темой, скорее это собрание интересных информативных текстов о культуре в ее многообразии с предпочтением, отдаваемым творцам и артефактам. О литературе; о поэтах, прозаиках и драматургах. О произведениях, ставших культовыми, известных, малоизвестных и совсем забытых. Об ученых и политиках, о кино и режиссерах.

Думаю, это скорее рассчитано на давних быковских поклонников, нежели на неофитов, которые скорее обратятся к художественной прозе Дмитрия Львовича, пожелав свести знакомство с его творчеством, или к модным образцам нон-фикшн, которые у всех на слуху именно сейчас (ряды читателей, верных старой доброй истории, редеют, многие теперь обращаются к научпопу). Тем не менее, "Календарь" замечательный образец просветительской литературы, который составит конкуренцию любой модной новинке, а удовольствия подарит в разы больше.

Рассказать, хотя бы в формате краткого обзора, о более, чем восьми десятках текстов, составляющих книгу, нереально, а дать представление о них хочется, потому объединю статьи кластерами. Самый обширный пласт составят литературоведческие, которые в свою очередь можно разграничить на посвященные персоналиям, от Пушкина до, прости господи, Федора Панферова и Натана Дубовицкого. Вторая группа - о конкретных произведениях: "Сказка о рыбаке и рыбке" удостаивается не меньшего внимания, чем "Тень" Шварца, шолоховский "Тихий дон" и "1984" Оруэлла.

Замечательно интересные рассказы о поэтах, как любимых, которых много могу читать наизусть, так и о тех, с чьим творчеством хотела бы познакомиться ближе, да все не случается. Даже и теперь не уверена, что время и душевные силы на это найдутся, но Слуцкий, Новелла Матвеева, Белла Ахмадуллина теперь ближе мне, а любимая с юности Ахматова понятнее и от того еще более любима. Гран респект автору за Домбровского - люблю его стихи, но равнодушна к читаной лет тридцать назад прозе. После эссе "Цыган" перечитаю "Факультет ненужных вещей" взрослыми глазами.

Замечательная статья об "Острове Крыме", а имея в виду, что написана задолго до присоединения - в какой-то мере и провидческая. Интересная интерпретация "Сказки о рыбаке и рыбке" как метафоры отношений творца и власти. Небесспорная, но так заманчиво для того, чтобы покрутить в голове, мысль о мессианстве Пушкина и Лермонтове, как основателе его церкви, повторившем роковую судьбу. Смешная денбрауниана на русской почве"Код Репина" (вот никак не пойму миллионов поклонников посредственного, по всему, романа).

Возвращаясь к приблизительной типизации. Другую группу, куда менее обширную, составляют статьи об ученых: Менделеев, Сахаров; политиках: Ленин, Победоносцев, Че Гевара, Патрис Лумумба; личностях с несколько скандальной славой, вроде Калиостро или Энди Уорхола. Несколько эссе посвящено кино и режиссерам: с большой любовью о Феллини, уважением о Хичкоке, разочарованием о Никите Михалкове.

И есть еще тексты, не привязанные к личностям. Восхитительно о Дне Победы, очаровательно о трамвае и его роли в русской культуре (метафора России железная дорога и паровоз, но то для масштабных явлений, в узком повседневном смысле, эта роль переходит к трамваю, также едущему по рельсам); горько-иронично о Дне рыбака, совмещенном с Днем почты.

Быков хорош всегда, даже чрезмерный (на взгляд книжного червя) интерес к политике не портит его - поэт в России больше, чем поэт. А для тех, кто понимает толк в аудиокнигах, у сборника есть аудиоверсия, безупречно начитанная Иваном Литвиновым.

С Быковым можно спорить, ругать, не соглашаться, кричать в книгу: "Дима, окстись! Дима, уймись! Дима, притормози!"
Быкову можно поставить в укор, что темы у него разнообразны, а выводы всегда одни и те же. Что текстов у него много, а книг - в разы больше, что вся эта перестановка и перетасовка, компоновка одного и того же под разным соусом и разными обложками говорит не только о плодовитости автора, но и о его неразборчивости и неумеренности, а то и о тяге к стяжательству.
Он рождает противоречивые эмоции, красуется и умничает, любит эффекты и самоповторы, злобствует и плюет ядом, восхищается и восхищает, иронизирует и прохаживается, впадает в дурновкусие, против которого же и протестует, упорно ковыряет там, где болит. Не говорит - орет. Читать (и принять) Быкова сможет не каждый, не каждый вынесет его напор, кипучесть и противоречивость, не каждый простит ему самолюбование и отсутствие самоиронии, при настойчивых попытках ее симулировать.
Но читать его интересно, а местами и душеспасительно. Быков - личность с четкой, и что важно, гуманистической позицией, что по нашим временам само по себе ценно. Он - живой, и пишет о том, что задевает за живое. Этим и берет, этим и увлекает. Любой текст его злободневен, будь то эссе о Чехове, Дне рыбака или Льюисе Кэрроле. Любой текст его убедителен: пишет о Феллини - хочется скорее бежать пересматривать , пишет о Чехове - тянет немедленно перечитывать. И даже о тех, кого ругает, говорит настолько занимательно, что диву даешься. Я даже пожалела, что выкинула в свое время монструозное собрание сочинений Федина: так упоительно Быков его разносит, хвалит и анализирует, что захотелось поближе познакомиться и приобщиться. Поменьше бы в книге о политике, побольше бы о культуре, но поэт в России больше, чем поэт, куда деваться... Вот и балансирует автор между классикой и сиюминутным, между ангелом и бесом, между низким и высоким, вечным и актуальным. Пусть и не всегда удачно, пусть и не всегда к месту.
Быкова легко критиковать, он вообще под эту критику активно подставляется, выбирая неоднозначные темы и категоричный тон. Тем интереснее вести с ним внутреннюю дискуссию. И если в спорах действительно рождается истина, то выбранный Быковым метод вполне продуктивен.

Я пишу, а все читают

С большой уверенностью могу сказать, что у Дмитрия Львовича Быкова получилось бы на каждый день календаря забабацать по книге. Причем некоторые дни календаря удостоились бы двухтомника. Лев Лосев дал очень точное определение особенности некоторых писателей – гиперграфия, и за Быковым эта особенность не может быть незамечена. Но это даже хорошо, потому что читать его приятно, легко и полезно для развития кругозора. Ну и что, что этот Быков из каждого утюга?

Я не шучу про гиперграфию: «Календарь-2» уже дожидается читателя на полках магазинов. Ну а мы поговорим о первой книге, где Дмитрий Львович пишет о самом главном и предлагает нам разобраться в том, чем же мы все-таки жили и живем сейчас. Книжка называется «Календарь», потому что эссе, собранные в ней, приурочены к какой-то дате: юбилею или просто празднику. Тут не обошлось от дат, так сказать, с натяжкой. Ну, например, вот: 6 апреля 1980 г. родилась Маргарита Симоньян, но заметка посвящена выходу её книги «В Москву!», и вообще сама Маргарита тут сидит в третьем ряду, а со сцены Дмитрий Львович камня на камне не оставляет от литературного дебюта молодой журналистки. С Дэном Брауном вообще отдельная история. Юбилей знаменитого писателя никого не интересует. Быков измывается над товарищем Дэном в своем любимом пародийном жанре: Код да Винчи превращаааается…в код Репина. Ну не смешно ни капельки!

В общем, издатели хитро поступили, притянув концепцию календаря и таким образом издав. А честно было бы назвать книгу «ЕЩЕ ОДИН ТОМ ПУБЛИЦИСТИКИ И КРИТИКИ ДМИТРИЯ БЫКОВА». И тоже бы хорошо все распродалось, пусть это публиковалось ранее в газетах и журналах. Но кто же будет всю эту периодику читать? Собрать тексты под одной обложкой – и можно уже по второму кругу продавать. Эссе о Чехове, к примеру, ранее мне довелось читать в двухтомнике, изданном в 2010, - мутное, надо сказать, эссе.

Теперь о хорошем. Многие статьи замечательные, особенно о писателях, которых в книге больше всего. На мой вкус, Быков замечательно написал про Сэлинджера, Льюиса Кэрролла, Шаламова, Леонова, Гамсуна, Бабеля. Ленин бы остался недоволен эссе о себе, но, поверьте, оно хорошее. И еще, кому интересно, в «Календаре» отметились день рождения мыльной оперы, Казанова, Оруэлл, первый российский трамвай, Твардовский, день дурака, Че Гевара, Хичкок и образ российской свиньи в русской классической литературе, который и открывает сборник. Да много еще всего.

А как Дмитрий Львович припечатывает! Я смеялся, когда он замахнулся на самого Царя Н. С. Михалкова: «Поздний Никита Михалков – осознав, вероятно, свой эстетический потолок, хотя и не признаваясь себе в этом самому, - обставляет собственное творчество внеэстетическими обстоятельствами, которые позволили бы проигнорировать художественную слабость». А?!

Не рекомендую читать книгу запоем. Лучше отрывать по листику в день. Потому что при интенсивном чтении Быкова начинаешь осознавать собственную ничтожность начинаешь понимать, что Быков всегда пишет об одном и том же. О чем – каждый решит для себя.

Автору-эссеисту, ведущему литературной рубрики в журнале выдавать шедевр за шедевром в каждый номер тяжеловато. А вот кушать хочется всегда и семью кормить надо. Потому в иной тираж сдаются произведения в облике «как получилось», – то есть исполненные «наобум Лазаря», оно же «с бухты-барахты», оно же «с наскока», оно же «с кондачка», непродуманно.
В «Календаре» под одной обложкой издатели собрали эссе Дмитрия Быкова (ДБ), написанные 10-20 лет назад для разных газет-журналов. После их прочтения заметить не сложно, что произведения сии по степени мудрости разнятся. Одни весьма недурны, другие вот именно «с кондачка»… Видимо по той самой причине.
Лишь в одном почти все очерки ДБ в этой книжке неизменно похожи – они оппозиционны к власти и государству. Определенно, неуклонно, навязчиво.

Оппозиционность. Чаще всего оппозиционность скучна и неоригинальна. Ну, например, размышляя о свиньях гоголевских, Крылова, Салтыкова–Щедрина, Маршака, автор замечает, что свинья, едва ли не самое жизнерадостное и мудрое животное. Справедливо, но … она «алогично копается в навозе». А дальше еще хуже: копается свинья в навозе, как «Госнаркоконтроль в стихах о наркотиках». Или как ФСБ в деятельности просветительских фондов…
Вот так. Испортить такое прекрасное эссе об образе свиньи в русской литературе!

Россия. Впрочем, оппозиционные банальности рассыпаны там и сям. Явно ДБ горит желанием глаголом жечь сердца читателей, но часто, очень часто выходят банальности, и нудятина, каждый раз, как он начинает рассуждать «политически»:

Феллини. Предапокалипсис. Очень неплохо. Феллини. На земле больше не выходит жить, как удавалось Федерико Феллини, - жить и творить в мире постапокалиптическом, где жизнь воспринимается каждое утро то как чудо, то как ошибка. Феллини и его современники пережили страшную Мировую войну, и они счастливы. Бойня завершилась и жизнь кажется иногда чудом, чаще ошибкой, случайностью и её еще надо отстоять. Ведь после апокалипсиса мир не может быть счастливым. Ведь после него мир рождается в муках снова. А мы уже живем в другом мире – в мире ожидания апокалипсиса. Ежедневно стало казаться, что он вот-вот уже наступает (все больше и больше стало казаться). Но почему-то никто не хочет об этом задумываться. Хотя и это свойство предапокалипсиса. Всем страшно, все молчат. То ли боятся, то ли не чувствуют его приближения. Потомки тех, кто 50 лет назад антивоенным движением остановил возможную ядерную войну сейчас заморочились на гендерах, ЛГБТ, БЛМ и прочем безумии. (Ладно, ладно – это я от себя. Не было БЛМ, когда ДБ писал о Феллини).

Л.Леонов. Вырождение. Леонид Леонов выявил ошибку в человеке. «Господи, в твоей формуле ошибка!» В человеке нарушен баланс огня и глины, поэтому в конце пути человек обречен уничтожить мир – это и есть главная цель истории. Леоновская эсхатология надежды (если у человека есть шанс) в том, что с развитием прогресса человечество обязано единственным условием самосохранения сделать борьбу со спланированным, сверху организованным вырождением. Человечество обязано будет озаботиться собственной интеллектуальной деградацией, нравственным и умственным нивелированием.
«Нам с тобой, товарищ ангел, предстоит поубавить излишнюю резвость похотей и мыслей для продления жизни на земле.» (Сталин в «Пирамиде»).

«Акцентыши». Да, отдельные эссе были бы хороши, размышления не дурны, фразы, выводы, заключения интересны, но, увы, все портят «акцентыши».
ДБ постоянно пытается усилить мысль, делает акцент, добавлет прилагательных, эпитетов, красивостей или ужасностей, просто звучных слов. В погоне за экспрессией, он желает больше поразить читателя. А получается обратный результат: текст уродуется. В нем после хорошей затравки вылезают противоречия и бессмысленность. Блеск и убедительность теряются, уже сама мысль вырисовывается пустышкой. Один мой друг такой фатальный метод работы с текстом называет «расставить акцентыши» (от слов «акцент» и «пустышка»). То есть это когда автор так обостряет, активизирует воздействие своего сочинения, что в итоге получается пустышка.

«Акцентыши» у ДБ и там и сям.
Правота. Писатели делятся вот на тех, кто словно рождается с чувством правоты (Ахматова, Ю. Домбровский…) и тех, кто рожден сомневаться и страдать (Пушкин, Маяковский, Цветаева…). Не плохая мысль, конечно она не ДБ, он ею пользуется. Можно было бы из нее что-то вывести интересное. Но может некогда было. Нужно было как-то закончить. И тогда он прицепом в конец выношенную политическую «красивость» про ужасную Россию:

Ахмадулина. ДБ: Белла Ахмадулина, поэт с излишней экзальтацией, с обилием романтических штампов, многословная, экзальтированная со своим опошлившемся мужем опустилась в богемность, а, впрочем, была, как Высоцкий, безоглядно храбра. Отметим ее юбилей.
Откровенно, прямо ДБ хамоват и, прошу прощения, как-то неутомимо глуп. Выдавая что-то типа «…ценность культуры сегодня никем не оспаривается, но только потому, что сегодня вообще вслух ничего не делается».
То и дело от него слышатся упреки в пошлости, дурновкусии. Тогда как его стиль-смесь неутомимой веселости, многословия, хорошей эрудиции и желания отличиться оригинальностью часто просто вульгарен. Прописывая образ известного человека: Ахмадулиной, Черубины де Габриак, М. Волошина, некоторых других, он награждает их полускандальными, оглушительными эпитетами. И образ знаменитости становится неузнаваем…

Табель. Воспринимается как трюизм. ДБ: Петр I ввел «Табель о рангах». С тех пор, кто не вписывается в табель – выбрасывается из государственной службы. – Акцетыш:

«Проснись, Алиса!» Алиса хотела бы поучаствовать в абсурде, но потом ужас, гнев и пробуждение. – Акцетыш:

Менделеев. Периодическая система олицетворение правильного устройства мира. – Акцетыш:

Сэлинджер. Последний русский классик, потому что смог замолчать. Классик замолкает или прерывается.

Два Чехова. Чехов-1 родоначальник абсурдистской литературы, та что о пошлости и пустоте. Чехов-2 (после Сахалина) писатель «Архиерея» – Акцетыш:

Александр Шаров. Шаров и Трифонов безрелигиозны. На их фоне сегодняшняя наша религиозность – серьезное упрощение, шаг назад, в архаику. В сказках А. Шарова – «тоска божья»: острое понимание совей временности, омраченная сознанием собственной невыразимости. Религия – попытка обосновать и мифологизировать не понятные чувства, она помогает смягчить тоску. – Акцетыш:

Дикий Дон. Роман М. Шолохова – самый русофобский роман и приговор сословию. Зверство, темнота, чудовищная беспринципность и неразборчивость и у красных, и у белых и у всех иных. Всем правит неумолимый фатум, тот что швырнул Григория и Аксинью друг другу в объятья и сделал и красных и белых зверями, показал пустоту и отсутствие у казаков каких-либо убеждений, которым всё равно на какой стороне воевать, вешать, расстреливать. В русском народе действует только стихия рода – самая древняя и самая темная. Человек мечется между красными и белыми, – это такой же темный зов плоти, как метания между женой и любовницей…». – Акцетыш:

«Остров Крым». Книга трагическая, с мрачностью взгляда на будущее. Порожает уверенность Аксенова в катастрофе. Россия делится на Россию и остров Крым. Утопия их слияния оборачивается кровавым побоищем. – Акцентыш:

Юрий Трифонов. О мелких вещах Ю. Трифонов писал великую прозу. Густота, плотность, точность трифоновского бытовизма и присутствие истории во всех его работах. Он готов был оправдать комиссаров во имя отца, которого обожал. Герои Трифонова – люди, для которых идейная составляющая жизни не существует. – Акцентыш (!):

Тупик Гамсуна. Гамсун поддерживал фашизм и убежденно, и страстно, видя в нем панацею для заблудившегося человечества. Его мировоззрение – это страх и недоверие к жизни, ужас перед будущим, ориентация на прошлое. Фашизм – это возврат в архаику, сюда тянет Гамсуна. Акцентыш:

Лохматый, одетый черте как, неухоженный, когда-то внушивший себе, что высшим лоском является отсутствие лоска, ДБ, очевидно, мечтал стать властителем дум, совестью эпохи. Так было 10 лет назад.
Сейчас ДБ напоминает мне черепаху Зильбертруд, вставшую на задние ноги, сложившую ручки на объемный живот и замершей в задумчивой, чуть растерянной позе. Вот черепаха оживилась, много говорит, смеется. Вообще черепаха много спит, – до 6 месяцев в год. Вот усатый черепах, спит за столом с остатками обеда. Проснется, большие глаза посмотрят в мир, сколько-то в них есть будет тортилловой мудрости, но, кажется, больше всего в них мути, противоречий и путаницы.

Похоже, что ничего не изменилось…

Это замечательная книга. К сожалению (для меня), чтобы хорошо понять её требуется быть гораздо более начитанным. Я чувствую, что очень многие интересные сравнения, обобщения, ссылки прошли мимо меня. Но даже моего литературного багажа хватило, чтобы получить огромное удовольствие от этой книги. Все взгляды неординарны, а порой и просто выносило мозг от какой-нибудь мысли.
Сам Быков - личность неоднозначная. На личном уровне вызывает неприязнь его высокомерность, снобизм и категоричность (особенно кто видел и слышал его самого - а этого в инете навалом). Но если от этого абстрагироваться, а только читать (или, как я, слушать прекрасную начитку Ивана Литвинова) то это не будет мешать.
Самое главное - слушая эту книгу я составил для себя список книг и авторов с которыми хотел бы познакомиться. Не всегда это именно та книга или автор о котором вся статья. Часто - это что-то упомянутое вскользь. И с тех пор (вот уже 3 года) я читаю (слушаю) по этому списку и практически не разочаровывался. Не дошёл ещё и до середины. С некоторыми авторами познакомился впервые. Не будет преувеличением сказать, что, некоторым образом, г-н Быков в целом, и цикл "Календарь" в частности, воспитали мой литературный вкус.

Да я вообще Быкова обожаю. Не сомневалась что мне понравится. Книгу иначе как "Календарь"нельзя назвать. Читать можно в любом порядке. Даже интереснее. Я в восторге. Благодаря "Календарю" я прочла почти все неизвестные мне произведения Чехова, пересмотрела фильмы Феллини и до безумия была рада почитать про Сэлинджера, который является для меня одним из лучших авторов. Можно описывать впечатления от каждой "даты", это события которые затронули любого человека, проживающего на территории РФ. Это своего рода откровение которое мог бы написать каждый было бы желание и та огромная почва познания которая лежит в основе произведения. Вы только взгляните на оглавление! Сколько нужно прочитать и пересмотреть, а главное - обдумать чтобы написать "Календарь". Это достойно восхищения.
Хотелось бы какой то "Календарь - 2" чтоли. Я уверенна еще существует много событий достойных внимания.