Цитаты из книги Я исповедуюсь

Ему не хватало Божественного озарения, отсутствие которого он пытался восполнить усердными занятиями, и результат был хорош, но слишком предсказуем.

– Я завидую тому, что ты можешь это сыграть. – Ну да. Давай исправляйся. – Но я не завидую тому, как ты это играешь.

В мире полно вещей, которые, если они не окажутся в правильных руках, так и не будут оценены по достоинству.

Поколения за поколениями продолжаются бешеные пляски миллионов сперматозоидов в погоне за яйцеклетками; случайные зачатия, смерти, истребление… И сейчас мы с тобой здесь, друг перед другом, как будто бы не могло быть иначе. Как будто был возможен только один вариант генеалогического древа.

Ведь для истинной веры еретики в тысячу раз опаснее, чем неверующие.

Они стояли у тонкой черты. У нее в глазах плескалась спокойная ночь. У него – грусть невысказанных секретов.

Самое большее – я могу взять его за хвост, но тогда я обречен получить смертельный удар копытом в грудь.

Он был таким натянутым, словно его окунули в лак для волос и он так и засох. (о Бернате)

"Я не завидовал детям, которых родители обнимают и целуют, - думал, что такого не бывает."

Стоит прикоснуться к красоте искусства – жизнь меняется. Стоит услышать Монтеверди-хор – жизнь меняется. Стоит увидеть Вермеера вблизи – жизнь меняется. Стоит прочитать Пруста – и ты уже не такой, каким был раньше.

Просто бывают минуты, когда и хорошего человека может обрадовать чужая смерть.

Один лишь бессловесный взгляд может ранить сильнее, чем остро наточенный нож.

Когда холодно, пусть и весной, шаги в ночи звучат иначе, словно сам холод издаёт звук. Так подумал Адриа, покуда они молча шли к гостинице. Шаги двух счастливых людей в ночи.

Мои воспоминания высечены в мраморе и мрамором станут.

И если Хоппер говорил, что рисует, потому что не может выразить этого словами, то я пишу, потому что не могу нарисовать.

Мировая политика – вовсе не высокие идеалы, а высокие международные интересы.

В этот момент Адриа почувствовал острое желание поехать путешествовать по Европе, подальше отсюда, где, говорят, люди живут чисто, культурно, свободно, открыто и бодро. И иметь родителей, которые тебя любят и не умирают по твоей вине. Что за дрянь та страна, в которой нас угораздило жить, с отвращением процедил он.