Цитаты из книги Я исповедуюсь

Я тебя люблю. И хочу быть самым лучшим- лишь бы иметь возможность видеть твои прекрасные глаза ещё несколько часов.

- Я не тот, кто должен указывать тебе на это, но все же берегись, если бежишь от самого себя.

Как жаль – я мог бы помочь тебе пережить это горе. Я слишком самонадеян, конечно. Ну хотя бы немного. Мне бы хотелось стать для тебя прибежищем. Но я не смог этого сделать, да и знал слишком мало. Может, мне и удалось укрыть тебя от нескольких дождевых капель, но от ливня – нет.

Кое в чем Еврипид был прав: человеческий разум не может совпадать с иррациональными силами эмоций души.

смерть не является фактом жизни

– Давай без всяких там благодарностей. Я всегда ему обязан.

– Чем ты ему обязан?

– Не знаю. Чем-то. Он мой друг. Он – парень, который… Хоть и очень умный, но дружит со мной и с моими проблемами. Уже столько лет.

И все успехи, ровно как и ошибки, мои, и только мои. И отвечаю за них - я.

Писать об этом- значит переживать все снова, а переживать годами ад невозможно.

-Искусство необъяснимо.-Можно лишь сказать,что это проявление любви художника к человечеству.

Ад всегда на готовые и только ждёт момента,чтобы войти и поселиться в нашей душе.

Бернат сел за стол, закрыл лицо руками и разрыдался. Он долго неудержимо рыдал, а я не знал, что делать - то ли подойти к нему и обнять, то ли ущипнуть за спину, то ли рассказать анекдот. Я так ничего и не сделал. Вернее, сделал. Отодвинул книгу К.С. Льюиса чтобы тот не намочил ее.

Когда я вру, что случается частенько, я уверен, что всем это очень заметно.

Если ты слишком молод, то ты слишком молод. Если ты слишком старый, то — слишком старый.

Они заводили разговоры о покупке, но тщетно. Отец не желал видеть среди своих клиентов музыкантов с вечно пустыми карманами: я рассчитываю на коллекционеров, они по-настоящему желают обладать предметами. И если не могут купить, то готовы украсть. Вот мои истинные клиенты!

— Почему?

— Потому что они платят ту цену, которую я назначаю, и довольны этим. А потом в один прекрасный день прибегает, высунув язык, потому что хотят еще.

хотя завтрашний день обещает быть солнечным, тем, кому жить дальше, не помешает зонтик.

— У нас будет ребенок, Феликс!
— Как здорово! Какая радостная новость!
А назавтра он сбежал из Рима, бросив все. И более всего сожалел о том, что не смог дослушать курс отца Фалубы.

Отец, видимо, не нашел что сказать. Он молча захлопнул тетрадку и спрятал ее в сейф, бормоча себе под нос: нужно наконец принять решение – слишком много ценных вещей теперь в этом доме. А мне послышалось, что слишком много мертвых людей в этом доме.

«Ты должен подумать, сын мой, – сказал ему старый монах перед разрешением и перед смертью в своей единственной короткой речи за всю исповедь, – каким образом ты можешь исправить то зло, которое причинил». И добавил тише: «Если это возможно исправить…» Несколько секунд он колебался и затем продолжил: «Да простит меня Господь, чье милосердие бесконечно, но даже если ты попытаешься исправить причиненное тобой зло, я думаю, что тебе нет места в раю».