Цитаты из книги Что говорит город

Не жизнь, а Третья Книга Джунглей — только обложки не хватало.

Что подталкивает нас к философскому выводу: жизнь состоит из рыданий,шмыганья носом и улыбок, причём шмыганье явно преобладает. 

Сладко ныло плечо, по которому, даруя рыцарство, плашмя ударила его мечом рука монарха.

она была свежа и опрятна, как цветущая вишня, а прямой открытый взгляд ее серых глаз свидетельствовал о безмятежной чистоте ее помыслов и безгрешности души.

Опасность близка, когда девушка воображает, что она может носить алый цвет независимо от своего цвета лица и чужих убеждений, и когда императоры думают, что их алые мантии без износа.

Однажды календарь солгал, он заявил, что наступила весна. Но весна наступает тогда, когда она действительно наступает.

Мэйзи, стоя у прилавка, устремила на него вопрошающий взор своих прекрасных холодных глаз, чья лучезарная синева напомнила ему сверкание айсберга, дрейфующего под ярким летним солнцем где-нибудь в Океании.

Вероятно, природа, предвидя, что ей не к кому будет обратиться за советом, наделила ее, вместе с красотой, некой спасительной долей лукавства, как черно-бурой лисе с ее ценной шкуркой она отпустила дополнительную, по сравнению с другими животными, дозу хитрости.

Как это ни странно, пожарные лестницы давали приют влюбленным парочкам, которые раздували начинающийся пожар, вместо того чтобы потушить его в самом начале.

И тут — о чудо из чудес, о блаженство из блаженств! — наши руки неведомо как соприкоснулись, наши пальцы сплелись и остались сплетенными.

Но тут случай особый. Нам требуется широчайшая, поэтическая, мистическая вокализация души города, его сути.

Надо вам сказать, что у четы Джеймс. Диллингхем Юнг было два сокровища, составлявших предмет их гордости. Одно золотые часы Джима, принадлежавшие его отцу и деду, другое волосы Деллы

Влюблённый может вздыхать, но задыхаться ему не полагается.

"У него было худое, озабоченное лицо. Нелёгкое дело в двадцать два года быть обременённым семьёй!"

"Внизу, на парадной двери, ящик для писем, в щель которого не протиснулось бы ни одно письмо, и кнопка электрического звонка, из которой ни одному смертному не удалось бы выдавить ни звука."

Сердце Фрешмейра дрогнуло от радости. Этим подтверждалось его убеждение, что весь мир - сплошная мерзость, а человек ходячее зло.

Шелка и драгоценности, кружева и безделушки, духи и музыка, весь этот мир изысканного вкуса создан для женщины, это ее законный удел. Если этот мир нужен ей, если он для нее - жизнь, то пусть она живет в нем.

Под ее утюгом перебывало много дорогих пышных платьев, и, может быть, все растущий интерес к нарядам передавался ей по этому металлическому проводнику.

На ее лице играла легкая, томная, мрачная боевая улыбка прирожденной охотницы за мужчинами.

"Шикарных" кавалеров было двое: один был лыс (его волосы развеял вихрь удовольствий - это нам достоверно известно)...