Цитаты из книги The Inheritors

Не хочу, чтобы ты верил мне на слово, ведь я и сам еще ничего не видел.

Мы так редко встречаемся и никогда — мирно.

Когда человек таких талантов ни во что не верит и ничем не гнушается, кто знает, как далеко он зайдет.

Без его присутствия в комнате вдруг стало мрачно. Словно само солнце умерло в небе и оставило нас в преисподней, где мертвое и погребенное прошлое обитает в сером свете без теней.

В конце концов всем приходится расставаться с пережитками своего золотого века.

Здания ничего для меня не значили — не больше земли, на которой стояли.

Я теперь жил, и цена этой жизни — разочарование; цена, которую, хочешь не хочешь, платить придется.

Я никогда не хотел знать истинное положение вещей; предпочитал принимать мир за чистую монету.

Мне пришлось по душе его обращение «Вы, литераторы». Это поклон претендента законному принцу, скромность конвейерной имитации перед лицом подлинника, уважение строителя к архитектору.

— Не могла же она не читать ничего моего, — ловил я себя на размышлениях. — Может, рассказ о Дженкинсе. Наверняка рассказ о Дженкинсе; в том паршивом журнале его поместили на видное место. Наверняка она увидела, что это настоящее искусство, и… Понимаете, если вы писатель, вы склонны мыслить именно так.

Меня не интересовали ее дела; меня интересовала только любовь.

Получится как раз то, что надо. Что-то новое — или, вернее, намного лучше: что-то старое, но в слегка — совсем слегка — новом свете. Чего и хочет публика.

Эта девушка — загадка, а ведь когда знаешь ответ, загадка — вещь ужасно скучная. Так скоро наскучит и она, как только я подберу к ней ключ.

Даже в самом нашем худшем изводе у нас есть предел, тот момент, когда мы восклицаем: «Нет, это уже слишком», — потому что нас веригами отягощают принципы.

Вы бы нас возненавидели — и еще возненавидите.

У наших ног, под небом, откуда ветер сдул все облака, расстилалась долина — широкий и неглубокий котел, налившийся лиловым от дыма из труб. А поверх красных крыш воспаряла золотая церковная башня. Живописная картина, последнее и великое слово в искусстве.

В конце концов, мы не так уж отличаемся от лошадей. Боимся того, чего не понимаем, — даже считаем зловещим.

— А вы известный автор? — Увы, нет! Вы и сами это знаете. — А хотели бы стать? — Все писатели хотят. Хотя кое-кто возражает, что мы стремимся к высокому.

Я посмотрел на нее, думая разгадать с одного взгляда. Разумеется, это было невозможно.

Сарданапал возвел семь городов за день. Так будем есть, пить и спать, ибо завтра мы умрем.