Сплетни сильнее проповедей.

Деревья, как и люди, подчас имеют свою судьбу. Дерево приковано к месту, на котором растёт, оно совершенно беззащитно. Неимущий грабит того, кто привязан корнями к земле. Всё зависит от прочности корней. Даже ветры не вполне свободны. Даже они не могут дуть, куда им вздумается. Ещё иудейский царь с больной селезенкой утверждал это, и ему верили, потому что он был царём.

Бывает, что мелочные люди устают от самих себя.

Почему человек так рано начинает радоваться чужим неудачам, особенно если его самого жизнь не баловала?

Человек так неблагодарен, особенно когда дело касается природы.

Быть "образованным" значило сидеть на зелёной траве, жевать бутерброды и котлеты, запивать все это пивом и водкой и распевать "Как здесь божественно прекрасно".

Но я убеждена, что не превратилась бы в "побитый морозом цветок", узнав часть её случайных грехов.

Но злой человек всегда остается злым в глазах ребенка, которому трудно отличить причину от следствия.

И все же не надо слишком часто просить прощения. Это так легко может войти в привычку. Ведь тот, кто часто просит прощения, очевидно часто и поступает неправильно.

Потому что это ведь совсем разные вещи, когда человек женится или просто становится отцом.

Леденцы, самое соблазнительное лакомство 1902 года, - одинаково соблазнительное для бедных и для богатых.

Наверное, взрослые не могут любить друг друга в одно время. Когда один любит, другой ненавидит, а когда у другого ненависть прошла, в сердце первого возникают недобрые чувства.

Как легкомысленно иной раз болтают взрослые о жизни и смерти, хотя сами так боятся умереть.

Но все-таки взрослые несправедливы. Когда лжешь, чтобы самой выпутаться, они бранятся, а если надо выручить их, тебя иной раз за твое вранье еще и конфетой угостят.

Если в первый раз едешь в гости к людям, которым хочешь понравиться, никогда не бери с собой старых знакомых. Они наперечет знают все твои слабости и недостатки. А это так связывает, что ты при всем желании не можешь изменить свои привычки и тебе приходится продолжать грешить просто из боязни, что тебя поднимут на смех.

Тот, кто согрешил, никогда не успокоится, пока праведник не совершит какой-нибудь ошибки.

Гораздо легче, когда плачет хороший человек. Он поплачет, а потом будет радоваться, потому что он хороший. А вот когда плачет дурной человек — дурной человек, которого ты не любишь, который позорит твою семью и который ни разу не плакал при тебе, — в этом есть что-то страшное.

Раскаяние часто приводит к новому преступлению.

Ольге было девятнадцать лет, мне — восемь, но мы обе были уверены, что любовь бывает только в книгах, а брак — это скандалы, дети, нужда, пьянство, в лучшем случае — унылое совместное существование двух хмуро молчащих или ссорящихся людей, которые по привычке держатся друг за друга.

Я обнаружила новый мир, давным-давно уже открытый, мир, без которого люди едва ли смогли бы прожить жизнь до конца. Этот мир мы носим внутри себя. Это мир фантазии. Мир, который сливается с солнцем, луной и звездами, деревьями, голосами и картинами. Мир, в котором мы всегда можем побыть среди тех, кого любим больше всего, среди тайных друзей, которых никогда не показываешь посторонним людям. Ведь они так легко находят недостатки в тех, кого мы любим.