Эхо для новобрачной посреди алчности и смерти
— Правда, что он любит меня? — Меня! Меня!
Бывает так, что самая существенная деталь суперкороткого рассказа, запрятанная в финале, является определяющим фактором отношения к нему. В данном драббле всего одна фраза — а точнее, обозначение персонажа, призванное уточнить намерение, исходя из его статуса, — кажется вычурной попыткой одновременно плоско завуалировать и иронично подчеркнуть ценность твиста. Всё, что Курт Хоман расписывает до этой занозливой мелочи, предстаёт весьма любопытным зрелищем: Ущелье Провидцев, отвечающее эхом счастливым молодожёнам, выглядит и чудесной декорацией, и хитроумным приёмом. Однако автор, ранее прямо сказавший о финансовом положении невесты, умудряется в конце назвать жениха «обладателем страхового полиса», отчего при первом ознакомлении, запутавшись, недоумеваешь, был ли с ними кто-то третий. Позже, догадавшись, что к чему, приходится укорить себя за невежество касаемо возможностей страхования при брачном договоре, вверяя разум логичному сомнению, идёт одно с другим в комплекте или тут есть ещё какой-то дополнительный (и крайне лишний) мотив для свершённой шалости. При повторном прочтении ты, лелея собственную подстреленную тупость, уже откровенно злишься на текст и всех к нему причастных за филигранно-пафосное побуждение не называть вещи своими именами. И вот как будто не должны анекдотические зарисовки вести к подобным выводам. Странное ощущение от произведения. Словно слишком поздно понял шутку, когда она уже перестала быть смешной, но теперь и сам ты от этого смешон, и спасибо, что хохочут над тобой лишь воображаемые критики, поправляя пенсне на горбатом носу. Обидно, ведь стартовый потенциал, стоит повториться, был ой как хорош.
— Несчастье рядом? — Рядом! Рядом!
4 понравилось
