Цитаты из книги Белый лоцман

Вдруг человек вскочил, впиваясь глазами в волны. Среди пенистых брызг прибоя мелькнуло что-то белое, оно двигалось лениво, как будто устало, но непрерывно двигалось, пытаясь приблизиться к берегу.

Человек сбежал вниз по влажным, покрытым бледно-зелеными водорослями скалистым ступеням и прыгнул в лодку, прежде чем набегавшая волна успела окатить его. Он взялся за весла. Острый киль разрезал воду, словно она была шелком, но только очень тяжелым, плотным и блестящим шелком. Лодка то поднималась, то плавно опускалась обратно на подступающие округлые волны, которые с мягким гулом плескались о ее деревянное днище.
Вот и странное белое существо!

Да ведь это дельфин, тяжело раненный белый дельфин. А следом за ним бороздит воду острый плавник акулы. Но у дельфина уже нет сил бороться, он несомненно погибнет!

Белый поднял на человека глаза, и в этом меркнущем взгляде был такой ужас и такая мука, что тому невольно сдавило горло. Почти человеческая боль! И как будто слезы… или это только ему показалось…

А Белый продолжал тащиться перед зубастыми челюстями преследователя вдоль островного берега, вдоль коварного обруча пенистого прибоя. Вот человек исчез за скалами. На берегу и в воде начали появляться тюлени. Раненый попытался скрыться среди них, но они враждебно поднялись ему навстречу, и, толкая головами, прогнали обратно. Напуганная возможностью дружного нападения, акула повернула было в глубь океана, но вскоре, привлекаемая запахом крови, снова устремилась вслед за дельфином. А он продолжал кружить и кружить около острова, теряя силы. Нет, больше он не может!

Но слыша за собой удары кривого хвоста и щелканье похожих на пилу зубов, дельфин снова мчался вперед. Он не сдастся, он будет бороться за свою жизнь до последнего вздоха!

Почти у самого дна, над пышной лужайкой из морских трав, лежала неподвижно рыба-меч, измученная паразитами, засевшими у нее в жабрах. Целая стая креветок терпеливо уничтожала их, смешно и неуклюже отскакивая в сторону при каждом подрагивании мощного тела хищника.
Внезапно рыба заметила летящую тень дельфина и яростно бросилась к нему.

Если бы Белый нырнул секундой раньше или секундой позже, если бы проплыл метрах в двадцати или в тридцати от этого места, ничего бы не случилось. Жизнь продолжала бы идти своим чередом до следующей случайности.

Нападение было столь неожиданным, что дельфин не успел отстраниться. Острый меч пронзил ему спину и выскочил с другой стороны. Вытащив свое оружие, рыба ринулась в повторную атаку. Лишь тогда дельфин с удесятеренной болью силой ударил хвостом по воде, и его подбросило кверху. Обманутый этим резким движением, враг исчез за синим мраком.

Белый почувствовал, что теряет силы. Из раны на спине струей била кровь, оставляя на его пути розовый след. Глаза застилало каким-то серебристым туманом, в ушах звенело, мускулы слабели. Он остановился. Не лучше ли отдохнуть здесь, набраться новых сил? Дельфину начало не хватать воздуха. Он задышал часто, тяжело.

Но почему вода такая розовая? И что это за запах? Неужели это его кровь?

Дельфин уловил далекое фырканье китов, и в тот же миг летящие рыбы сменили направление своего полета. Издалека на них неслись, отталкиваясь от воды мощными ударами своих хвостов, двадцать-тридцать, а может быть и больше, китов-финвалов, которые с криками выпускали свои белые фонтаны.

Вдруг они резко остановились и в следующее же мгновение в ужасе бросились назад. Один из них вскоре отстал и начал так бешено колотить хвостом по воде, что океан около него забурлил в каком-то страшном прибое. Потом подскочил кверху, увлекая за собой три черных тени, резко выделяющиеся на его белом брюхе. Это касатки вцепились в его губу и теперь оттуда струилась алая кровь. Вокруг бороздило воду не менее дюжины острых спинных плавников. Затем кит затих, сжал губы в безнадежном упорстве, а беспощадные хищницы рвали ему рот своими зубами, как бульдоги, решив во что бы то ни стало разжать его челюсти и выгрызть толстый язык.

В спине одной из них, самой крупной, торчал гарпун, Дельфин узнал ее и в ужасе повернул назад, забыв про свою охоту.

Этот враг, этот ненавистный враг! Неужели ему суждено повсюду встречаться с ним?

Но скоро кит с касатками остались позади, и шум кровавой битвы затих. Дельфин успокоился, догнал стаю рыб и продолжал охоту. Надо было есть, надо было жить!

Лишь в это утро, после двухдневного путешествия по океану, Белый обнаружил стаю летающих рыб и пустился следом за ними. Испуганные рыбы стрелой взмывали в воздух, походя на вырезанных из перламутра ласточек, но, пролетев метров двести, снова бросались в волны и неслись вперед, отскакивая от поверхности воды, словно брошенные детьми плоские камешки.

Но дельфин слишком хорошо знал их искусство и потому, когда одна из них подскакивала вверх, продолжал мчаться вперед без колебаний, и лишь та снова касалась океана, впивался в нее своими многочисленными острыми зубами.

Охота и игра в одно и то же время! Возбуждающая, опьяняющая игра с жизнью и смертью!

Человек вошел по колени в воду и, хотя волны толкали и заливали его, стал пытаться затащить продырявленную лодку на берег. Лишь через час, изнемогая от усталости, он дотянул ее до небольшого залива, единственного мелкого залива, откуда прилив не мог унести ее.

Но починку он решил пока отложить. Сейчас нужно было как можно скорее перенести на берег ящики с продуктами. Кто знает, сколько придется ему прожить здесь?

И вот, останавливаясь после каждого шага по неровному коралловому дну, он вытащил на сушу один ящик с мясными консервами. Открыл камнем верхнюю банку и, запустив в нее руку, набил вареным мясом свой голодный рот.

«Как дикарь!» — мелькнуло у него в голове. Но он не остановился, пока не опорожнил всю банку, и уже хотел было забросить ее в море, как вдруг испуганно опустил

А если понадобится? Здесь каждая жестянка может ему когда-нибудь пригодиться.

Внезапно тюлени бросились в воду. Они бултыхались в нее друг за другом и затем, повернув головы, смотрели ошеломленные, недоумевающие на берег, на высокую террасу, где, прислонясь спиной к скале, стоял во весь рост человек. На лбу его, под слипшимися от крови волосами, была видна глубокая рана — след того страшного удара, когда волны выбросили его на эту скалу.

Его лихорадочный взгляд обшарил горизонт, затем скользнул по испуганным тюленям и замер на перевернутой лодке.

Значит, это был не сон, не мучительный кошмар… Значит, он действительно видел чудовище и то. Неужели никому не удалось спастись?. Хотя бы одному. Пусть даже тому, который ударил его веслом. В сущности, хорошо, что он оттолкнул его. Если бы они проявили человечность, если бы взяли его в лодку...

Белый видел, что акула больна — значит бессильна. Об этом говорили и лихорадочное подрагивание ее жабр, и неестественно ленивые движения плавников, и мутный взгляд ее кошачьих глаз. На нее можно было излить свою ненависть, врожденную ненависть всех дельфинов к роду акул.

Он яростно налетел на нее сверху и ударил головой в брюхо. Отплыл, разбежался, ударил второй раз и затем злобно вцепился зубами в ее хвост. Но, несмотря на тяжелую болезнь, у хищной рыбы еще остались силы для защиты. Вот она резким ударом своего хвоста свернула в сторону и страшные хищные челюсти щелкнули в каком-то сантиметре от морды дельфина.

Белый понял, что надежды на успех нет. Акула умела быстрее его переворачиваться на бок, в то время, как его горизонтальный плавник служил отлично для другой цели — всплывать почти вертикально — в этом именно и было его спасение. И потому, прежде чем акула опомнилась, он оказался на поверхности.

В дали, казавшейся блестящим зеленоватым тюлем, мелькнули две неясных тени, стали расти и, наконец, превратились одна — в огромную морскую черепаху, размахивающую, будто птица крыльями, широкими плавниками, другая — в акулу, которая тащилась по пятам за своей жертвой. По ее медлительным движениям Белый понял, что она поражена какой-то тяжелой болезнью.

Перед глазами дельфина всплыло далекое потускневшее воспоминание. Так играли его сверстники. Они подталкивали головами черепах, подкидывали их, словно мячик, над волнами. Почему бы и ему не поиграть сейчас, как тогда, когда он, беззаботный и спокойный, плыл около матери.

И Белый бросился навстречу черепахе. Та резко повернула назад, но тут же наткнулась на свою преследовательницу. Акула лишь щелкнула челюстями, и голова черепахи исчезла в полукруглой зубастой пасти.

Одинокий остров возвышался среди океана. Каменистый, состоящий из множества ребристых глыб, похожих на беспорядочно наваленные детские кубики, разъедаемый волнами, искрошенный ветрами и все же непобежденный, он был огражден многоцветным венком из коралловых рифов. На его скалистых утесах гнездились птицы, а на низких террасах отлеживались, переворачиваясь с боку на бок, тюлени. Они пеклись на солнце в ожидании ночи, когда начиналась настоящая охота. Но порой и сейчас какой-нибудь тюлень лениво добирался до края скалы и нырял в прозрачную воду, чтобы через минуту-другую вылезти оттуда с рыбой в зубах.

Гребцы изо всех сил налегли на весла. А кальмар, уверенный, что такая неповоротливая добыча все равно не уйдет от него, с жестоким наслаждением носился около и с алчностью изучал их. В его глазищах то вспыхивали, то снова гасли зеленоватые огоньки. Но вот при спаде одной гигантской волны из воды показалась его громадная спина с двумя выпуклыми страшными глазами, перед которыми извивался целый лес щупалец.
Двадцатиметровая рука вытянулась вперед, ощупала дно лодки, обвила ее и подтащила к беспощадно растопыренным щупальцам, которые жадно схватили ее и уволокли под воду.

Дельфин поплыл дальше ни разу не оглянувшись на страшное место. Ведь это его не затронуло. Самый обыкновенный случай! И кальмар должен что-то есть! Как же иначе он будет жить?