Middlesex

Страшная вещь — видеть своего ребенка в цепких лапах неведомых сил. Уже больше года они делали вид, что не замечают происходящих со мной перемен, и все списывали за счет переходного возраста.

— Скоро у нее закончится этот период, — повторял Мильтон моей матери.

И только теперь их по-настоящему охватил страх.

— Какая романтика! Знакомится с девицей на пароходе и тут же женится на ней. Без приданого.
— Некоторые женятся по любви.
— Брак существует для ведения домашнего хозяйства и для рождения детей. И кстати…

Никогда не надо жениться, если тебе за это не платят.

Я потерял счет времени. Я был счастлив

Левти не опровергал никаких домыслов, решив воспользоваться трансатлантическим путешествием для создания своего нового образа. Он накидывал грязное одеяло себе на плечи как оперный плащ, понимая, что все происходящее сейчас тут же становится правдой и что кем бы он ни представился, тем он и станет, и отправлялся ждать Дездемону.

— Я прожил там десять лет.
— И почему уехали?
Снова открытый взгляд, устремленный прямо на меня.
— Просто проснулся однажды утром и понял, что если не сделаю этого, то через год умру.

Наступило пасхальное воскресенье 1959 года. Наша религиозная приверженность к юлианскому календарю снова разделила нас с соседями. За две недели до этого мой брат наблюдал, как все дети нашего квартала охотились за крашеными яйцами в близлежащих кустах, как его друзья поедали головы шоколадных зайцев и забрасывали пригоршни желейных бобов в свои кариозные пасточки. И глядя на это из окна, он больше всего хотел верить в американского бога, который умер тогда, когда надо.

В следующее воскресенье мать с моим братом и Дездемоной пошла в церковь. Отец никогда не ходил с ними, став вероотступником в восьмилетнем возрасте из-за непомерных цен на поминальные свечи.

Прошу прощения, порой во мне просыпается Гомер. Это тоже генетическое.

"Не знаю, если бы я шла по улице и увидела норковое манто, я бы его взяла".
"Зоя! - в потрясении вскрикивал отец Майк. - Это же воровство!"
"А что не воровство, если подумать? Вся земля этой страны украдена".

Все борются с отчаянием, но в конечном итоге оно побеждает.

Просто поразительно, к чему может привыкнуть человек.

Сознание - жесткий цензор. Оно стирает все ненужное.

В отличие от остального тела, которое вытворяло что хотело, волосы оставались под моим контролем.

— Можно я задам тебе один вопрос? — обратился я как-то к ней. — Почему ты вообще стала рассказывать о себе?
— Что ты имеешь в виду?
— Посмотри на себя. Ведь никто ничего не заметит.
— Я хочу, чтобы люди знали, Калл.
— Зачем?
Зора поджала под себя свои длинные ноги и, глядя на меня колдовскими синими глазами, ответила:
— Потому что мы — следующие.

Сталкиваясь с невероятным, остаётся лишь относиться к нему, как к вполне допустимому.

В красоте всегда есть что-то порочное.