Гадкий утенок

Рецензии

• 

  countymayo

  11 сентября 2012

  В друзья

  Оказывается, в кофейне днём крутят детский музыкальный канал, и, усевшись сдуру напротив экрана, countymayo аж подавилась. Злосчастная детвора, что ж им подсовывают в качестве развлечения! Грубое, лишённое оттенков компьютерное разноцветье, резкие голоса, дёргающиеся противу законов физики силуэты, псевдоребячий новояз: "барбарики", "бибики", выделывающий восьмёрки густо-зелёной мармеладной задницей мишка гумми-бер, грудастые девицы... Кошка, и та с бюстом; но зачем кошке бюст? Когда на экране заплясала Дюдюка Барбидонская из советского мультфильма, хотелось этой Дюдюке броситься на шею. По ассоциации от противного вспомнились монохромные рисунки тушью, которыми был оформлен "Гадкий утёнок". Наверху было символическое событие из сказок Андерсена, а внизу - очередное, чаще не слишком счастливое, событие его биографии. Художница - Наталья Антокольская, её работы можно посмотреть вот здесь. Лица, позы, кроны деревьев, и те - выразительные. А ведь изготовители гумми-беров помнят себя детьми. Неужели им нравилось, когда с ними сюсюкали, заигрывали, считали примитивными и туповатыми. Или чужих не жалко, своих бы прокормить? Мелочь пузатая, что с ними церемониться? Всё съедят...

  Книжка Майхнера, по объёму совсем небольшая, казалась бездонной. Там с нами, младшим и средним школьным возрастом, без сю-сю и ля-ля говорили обо всём. О бедности и алкогольных проблемах. О сумасшествии - один дед чего стоит: А я сегодня продал две фигурки, милая Анна Мария, красавица ты моя, целых две: золотую с крысиным хвостиком на заду да серебряную с жабьим телом и паучьими ножками. О войне. О Гёте и Шиллере. Об одиночестве среди самых близких. О беспомощности наших родителей, о том, что они не всегда могут нас защитить, и о том, что мы сами не можем их защитить. О смерти - снова и снова, с настойчивостью: "Задумайся! Эта басня сложена и про тебя в том числе!" О борьбе и о том, что иной раз приходится кланяться. Об удаче, которая не всегда сопутствует одарённым. А самое главное - о том, что если ты боишься, болезненно стесняешься, теряешься и показываешь себя дураком, совершаешь ошибки и промахи, бездельничаешь, фантазируешь, посвящаешь себя чепухе вместо того, чтобы делом заняться, пробавляешься подачками вместо того, чтобы самому себя содержать - это совершенно не означает, что ты никуда не годишься.

  Негативные эмоции - тоже эмоции. Можно бояться, но не быть презренным трусом, сердиться и не быть злобным мерзавцем, плакать, но не быть нытиком. Имеем право. Как Андерсен. Негативный опыт - тоже опыт, но сколько гадких утят не дожили до того, чтобы стать прекрасными лебедями. Всегда, когда я слышу сентенцию: "Талантам надо помогать, посредственность пробьётся сама", вспоминаю майхнеровского Ханса Кристиана и внутренне соглашаюсь. Сколько сильных мира сего остались в истории только потому, что помогли провинциальному пареньку из далёкого (целых 90 миль до Копенгагена!) Оденсе пробиться. А скольких мы помним по той причине, что они ставили юному дарованию палки в колёса.

  - Поэтом нельзя стать, им рождаются, фрёкен.

  • Но прежде чем он станет поэтом, ему нужно много, очень много учиться, господин Андерсен…

  С этими словами фрёкен Коллин хватает большой нож и швыряет его в Андерсена. Нож бьёт его по левой ноге. Кожа на башмаке лопается, тёмно-серый чулок вылезает наружу, и – о ужас! – на чулке видна огромная дырка. Ханс Христиан хочет прикрыть левую ногу правой и наступает одной на другую… Тогда раздаётся громкий хохот фрёкен Коллин.

  • Не трудитесь, господин Андерсен, я давно заметила, что у вас рваные чулки. К тому же они связаны вручную из толстой шерсти.
  • Эти чулки связала мне мама.
  • Ваша матушка – пьяница, господин Андерсен. Это все знают.

Ах, это был только сон, сон, и ничего кроме. Вы проснётесь, милый господин Андерсен, вы напишете ещё одну сказку. Поэтом нельзя стать, им рождаются. И поэтом умирают, иногда не успев стать.