Солноворот

Должность еще не делает человека умнее, она лишь обязывает к этому.

Миновал солноворот. Прибавилось дня на маленькую крохотку, на воробьиный скок. Но как-то сразу словно стало больше света и больше тепла. На красной стороне карнизов защебетали птицы. Дрогнули на ветвях почки. Проклюнулись с крыш первые серебристые сосульки.

В скверике молодые дубки, липы, ясени покрылись изморозью. Вера Михайловна дотронулась до ветки, тряхнула ее — смерзшиеся капельки легонько зазвенели. Они были похожи на светлые бусинки. А рядом с бусинками, в тесном соседстве, тайком набухали почки. В природе стояла какая-то неразбериха и неустроенность, но уже чувствовалось дыхание весны.

Конечно, и то правда — у крестьянина условия другие, чем у рабочего. Здесь цех под открытым небом, и успех дела зависит не только от нашего желания.

Ему казалось, что в это расчудесное утро кругом все звенело и пело: и капель под окном, и птицы над головой, и сверкающие на солнце ручьи — все вокруг жило торжествующей молодостью. И он шел и тоже пел какую-то свою, ему одному принадлежавшую песню. Он пел о распускавшихся на деревьях почках, о первом писке птенцов, о маленьком, только что родившемся человеке. Это была песня без конца и начала, беззвучная, но громкая песня истосковавшейся души…