Цитаты из книги Quo Vadis

Этот верховный жрец, не верящий в богов, и этот бог, над богами насмехающийся, боится их как истинный атеист.

А знаешь, ты счастливее меня! — заговорил он, весь во власти своих горестных мыслей. — В бедности, в жалкой комнатушке, среди простых людей, у тебя есть твоя вера и твой Христос, а у меня есть только ты, и когда я тебя лишился, я был подобен нищему, у которого нет ни крова над головой, ни хлеба.

И хотя в толпе было немало бедняков со впалыми животами и голодными глазами, но зрелище это разжигало в них не только жажду роскоши и зависть, но также наполняло их сердца блаженством и гордостью, порождая ощущение могущества и неиссякаемой силы Рима, которую создавал ему и пред которой склонялся весь мир. Да, во всем мире не было человека, который бы дерзнул подумать, что это могущество не продлится во веки веков, не переживет все народы и что ему сможет что-либо на земле воспротивиться.

Но я думал, что, если сравняюсь с Гомером, этого довольно. Мне всегда мешала некоторая робость и невысокое мнение о себе.

Когда это произойдет, я не знаю, но раз когда-нибудь это все равно должно произойти, стоит ли тревожиться о сроке. А пока надо развлекаться.

O śmierci nie warto myśleć, bo ona baz naszej pomocy o nas myśli.

Na świecie rzeczy są piękne, ale ludzie w większej części tak plugawi, że życia nie warto żałować. Kto umiał żyć, ten powinien umieć umrzeć.

Świat dźwiga na barkach nie Atlas, ale kobieta, i czasem igra z nim jak piłką.

Мир держит на своих плечах не Атлас, а женщина, которая иногда играет им, как мячом.

В этот поздний час улицы были пусты, и все же их беседу прервала встреча с пьяным гладиатором, который, покачнувшись, навалился на Петрония, — ухватясь рукою за плечо патриция и дыша ему в лицо винным перегаром, он заорал хриплым голосом: — Христиан ко львам! — Мирмиллон, — спокойно молвил Петроний, — послушайся хорошего совета, ступай своей дорогой. Но пьяный схватил его другой рукой за другое плечо. — Кричи вместе со мной, не то я сверну тебе шею: христиан ко львам!

— Клянусь Кастором! — сказал он себе. — Сколько тут перебьют христиан, столько же Павел найдет новых — ведь если мир не может стоять на подлости, значит, он прав… Но кто знает, может или не может, — стоит ведь!

С этими словами он положил руку на плечо Петронию и с минуту помолчал, приходя в себя. — Скажи мне откровенно, — спросил он наконец, — как я тебе показался, когда пел? — Ты был достоин окружающего пейзажа, и пейзаж был достоин тебя, — отвечал Петроний. И, оборотясь в сторону пожара, прибавил: — Давайте-ка поглядим еще и простимся со старым Римом.

Вокруг еще пожарища да пепел, а мы будем слушать гимн Аполлону!

Вірю завше в те, в що мені вірити є потреба, і це моя філософія...

Світ несе на плечах не Атлант, а жінка, і часом грається ним, як м'ячем.

Помочі належить чекати лише звідти, звідки вона може прийти.

Ему (Виницию) казалось невероятным, чтобы предстательство Божьего Наместника и сила его молитвы не оказали своего действия. Он боялся не надеяться, боялся сомневаться. Он начал понимать, что вера двигает горами, потому что почувствовал в себе какую-то странную силу, какой не чувствовал раньше. Ему казалось, что он сможет с ее помощью совершить то, что вчера еще для него было совершенно невозможно.