Цитаты из книги Второй пол

Женщина воспринимает себя как несущественное, которому никогда не превратиться в существенное, потому лишь, что она сама не осуществляет это превращение. Пролетарии говорят «мы». Негры тоже. Полагая себя как субъект, они делают «другими» буржуазию, белых. Женщины — если не считать нескольких их съездов, бывших абстрактными демонстрациями, — не говорят «мы»; мужчины называют их «женщинами», и женщины, чтобы называть себя, используют то же слово, но они не полагают себя по-настоящему в качестве Субъекта. Пролетарии совершили революцию в России, негры — на Гаити, жители Индокитая борются на своем полуострове — действия женщин всегда были всего лишь символическим волнением; они добились лишь того, что соблаговолили уступить им мужчины; они ничего не взяли: они получили

Когда любят человека, признавая его свободу и все проявления его натуры, тогда и относятся к нему с той строгой требовательностью, которая в действительности и есть подлинное уважение, любовь; а вот когда, преклоняясь перед мужчиной, хвастаются: «Я им верчу, как хочу» — и при этом услужливо, угоднически поощряют все его «маленькие слабости», которые якобы не подрывают его престижа, — это как раз говорит об отсутствии искренней любви, уважения к мужчине как к особой личности, такой, которая проявляется в реальной деятельности

Кумиры, преподнесенные женщине отцом, братьями, мужем, становятся ее кумирами; если их низвергнуть, она попросту не сумеет заселить заново этот небосвод; вот она и защищает их настойчиво, упорно. В годы Гражданской войны в США никто среди южан так страстно не выступал за сохранение рабства, как женщины; женщины же были среди ярых защитников порядка в Англии во времена англо–бурской войны, во Франции в период борьбы с Коммуной. Похоже, что свое неучастие в активном историческом процессе они стремятся компенсировать интенсивностью афишируемых чувств; в случае победы они набрасываются на поверженного врага, словно гиены; в случае поражения они упорно отказываются от какого бы то ни были примирения; при этом у них все сводится лишь к позиции, им решительно все равно, какие идеи защищать, пусть самые устаревшие: так, к примеру, в 1914 году они могут выступать как легитимистки, ав 1949–м — как защитницы царя.

неоднократно отмечалось, что мужчины тяжелее переносят позднее вдовство: они значительно больше выигрывают от брака, нежели женщина, особенно в старости; ибо их вселенная перемещается отныне в пределы семейного очага, а дни текущие не устремлены в будущее; и женщина обеспечивает надежность их монотонного течения, она управляет ими; когда мужчина лишается своих общественных функций, он становится абсолютно бесполезным; женщина сохраняет хотя бы управление домашним хозяйством; она необходима своему мужу, тогда как он становится надоедливым субъектом.

Женщина хорошо знает, что для мужчин существуют одни правила, один кодекс, а для женщины другой, она знает, что мужчины даже рассчитывают на то, что женщина не станет соблюдать их кодекс, поэтому-то они и толкают ее на аборт, на неверность, на совершение ошибок, предательство, ложь, на все то, что сами же официально осуждают; и женщина призывает своих подруг помочь ей создать что-то вроде «закона вне закона», моральный кодекс чисто женский. Не только недоброжелательность бывает причиной того, что женщины подолгу критически обсуждают поведение своих подруг: женщинам в значительно большей степени, нежели мужчинам, нужна нравственная изобретательность и чтобы осудить других женщин, и для оценки собственного поведения.

глубочайшая ошибка и, можно даже сказать, абсурд видеть в ребенке панацею от всех бед. К такому же выводу приходит и X. Дейч в работе, которую я неоднократно цитировала; изучая разные стороны материнства, она опиралась на свой опыт врачапсихиатра. X. Дейч очень высоко оценивает функцию материнства; именно реализация этой функции, по ее мнению, позволяет женщине состояться полностью, но при условии, что женщина делает этот выбор сама, добровольно, самостоятельно, искренне, всем своим существом желая этого; молодая женщина должна находиться в таком психологическом, моральном и материальном положении, которое позволило бы ей выдержать эту нагрузку; в противном случае последствия катастрофичны. В частности, преступно советовать рожать ребенка в качестве средства излечения женщинам, страдающим меланхолией или невропатией; это будет несчастьем и для женщины, и для ребенка. Только уравновешенная женщина, здоровая, ясно отдающая себе отчет в том, какую ответственность она на себя берет, способна стать «доброй матерью».

В их общих интересах следовало бы изменить саму эту ситуацию так, чтобы брак перестал быть «карьерой» для женщины, В рассуждениях мужчин, заявляющих о том, что они против расширения прав женщин, под тем предлогом, что «женщины и так достаточно надоедливы», отсутствует логика. Именно потому, что, вступая в брак, женщины превращаются в «пожирательниц мужчин», «пиявок» и «фурий», необходимо изменить институт брака, а следовательно, и сам женский удел. Женщина представляет собой столь тяжкое бремя для мужчины оттого, что ей не позволено рассчитывать на собственные силы. Освободив ее, то есть дав ей возможность что-то делать в этом мире, мужчина и сам обретет свободу.