Швейцер

Сложно приниматься за рецензию на книгу о личности такого масштаба. Сложно говорить о личности, которая тебя изумляет, восхищает, вдохновляет, заражает своим примером, заставляет думать и искать свой путь, который был бы хотя бы на тысячную долю так полезен и так прекрасен, как путь Альберта Швейцера. И в то же время хочется, очень хочется говорить о нём – чтобы как можно больше людей узнали об этом удивительном человеке. Потому что, по большому счёту, только такие люди и должны быть у нас на слуху.

Когда читаешь эту биографию, невольно ловишь себя на мысли – так не бывает. Не может быть, чтобы один человек сделал столько. Не может быть, чтобы в нашем мире, вот в этом самом одержимом деньгами и славой мире – существовали реальные люди настолько сильные, талантливые, бескорыстные, настолько нравственные, как Альберт Швейцер.

Кто же он?

Прежде чем ответить на этот вопрос, я, с вашего позволения, задам ещё несколько.

Многие ли из нас мечтают служить человечеству? Многие ли из нас чувствуют себя обязанными оправдать те моменты счастья, которые нам даны, оправдать само своё существование тем, чтобы принести пользу кому-то другому?

Многие ли из нас способны в 30 лет, уже добившись успеха в какой-либо сфере, круто перевернуть свою жизнь и начать всё заново? Начать и не бросить, долгие годы хранить в сердце эту решимость, упорно трудиться, не отступая перед препятствиями, страдая от недосыпа и хронической усталости?

Многие ли из нас способны зарабатывать деньги и отдавать их кому-то другому? Многие ли из нас способны работать всю жизнь без выгоды для себя и практически без отдыха?

Многие ли из нас живут так, как думают, подтверждая свои убеждения своей жизнью и своими действиями, не поступаясь принципами?

Альберт Швейцер жил именно так.

Он дал себе слово, что после 30 лет посвятит себя служению человечеству, а до тех пор будет заниматься тем, что ему интересно – философией, музыкой, теологией. Он вполне состоялся в этих сферах к своим 30 годам, стал доктором философии и теологии, написал революционную для своего времени работу о Бахе, сам исполнял Баха и приобретал уже международную известность. Но обещание, данное себе в юности, не забыл. И в 30 лет принял решение – выучиться на врача и уехать в Африку, туда, где врачей катастрофически не хватает, туда, где врачу, и тем более, врачу-европейцу, непривычному к африканскому климату, работать труднее всего. И он сделал это – он получил медицинское образование, он собрал (во многом благодаря своим друзьям) деньги и уехал в Африку, где провёл половину жизни. Сначала их было двое – он и Елена, его жена. Потом была Первая мировая и лагерь для военнопленных, трудные послевоенные годы в Европе, а потом – снова Африка. Но на сей раз уже не в одиночку. Уже есть энтузиасты, которые едут туда за ним. Он строит больницу, его больница обретает всё большую известность, и, спустя многие годы тяжёлого труда – самого Швейцера и врачей, которые приезжали сюда вслед за ним – становится крупным учреждением, в котором смертность от операций составляет меньше одного процента и в котором, кроме того, с уважением относятся к традициям местного населения. Швейцеру присуждают Нобелевскую премию мира, и он пускает эти деньги на строительство лепрозория – там же, в Африке, в районе реки Огове.

Дальше...

И до самого конца своей долгой жизни (90 лет) он сохраняет ясность мышления, работает, отвечает на письма (да-да, на все письма – потому что вдруг кому-то жизненно необходим его совет!), занимается музыкой, проповедует свою философию – простую и гениальную одновременно. Философию уважения к жизни. К любой жизни, не только к человеческой. Ко всему её многообразию. Потому что кто дал человеку право считать, что его жизнь более ценна, чем жизнь любого другого живого существа? «Я жизнь, которая стремится к жизни в гуще других жизней, которые стремятся к жизни». Так осознаёт себя этический человек, размышляя о мире и о себе, по мнению Швейцера. Мыслящий человек хочет проявлять в отношении любой жизни то же уважение, какое он проявляет к своей. Человек не должен причинять вред другому живому существу без необходимости. А если необходимость вынуждает его причинить вред другому существу – он должен нести полную ответственность перед собой и перед миром за то, что он делает. "Элементарно, очевидно", – скажете вы и будете правы. Но если всё так, если элементарно и очевидно, то как же так получается, что даже в наш просвещённый, наученный горьким опытом многих войн век происходит так, что люди ведут войны, убивают друг друга, изощряются в изобретении всё новых и новых орудий убийств? Вопрос риторический…

Что может сделать один человек? Нам кажется, что немного, что от нас очень мало зависит. А жизнь Альберта Швейцера говорит нам обратное. Сколько людей он спас, сколько душ облагородил, скольких повёл за собой и продолжает вести сейчас! Вот жизнь, совершенная во всех отношениях. Читать о ней и остаться равнодушным – невозможно.

P.S. Ну а, собственно, о книге – оцениваю на отлично. Борис Носик рассказал живо и интересно о событиях жизни Альберта Швейцера, познакомил вкратце с содержанием его работ. Конечно, можно и недостатки найти, если покопаться. Но не хочется:)

Детские годы Альберта Швейцера: вокруг так много интересного, что на учебу обращать внимание совсем не хочется. Директор гимназии, в которой учился Альберт, даже имел разговор с его отцом, в котором высказывал сомнения в уместности пребывания мальчика в школе. Но новая учительница сумела пробиться сквозь лень своего ученика, и отец стал рассчитывать на нечто большее, чем простая должность почтальона, о которой он думал для своего сына. И вторая удача: Альберт, которого не загнать было к фортепьяно, услышал на концерте виртуозное исполнение и загорелся мечтой. К тому же его пообещали пустить к органу.
И полетели годы ученичества, когда жадный до знаний юноша хватался за все: он занимался теологией и своими взглядами ставил в тупик специалистов, которые и поныне спорят о его воззрениях; он занимался философией, музыкой, причем у разных учителей, и в буквальном смысле набегу перестраивался под манеру каждого из них; он слыл знатоком органов и сокрушался, видя как старые органы заменяются новыми, фабричными.
И неожиданное понимание: я столь богат, наделен столь многим, что просто обязан поделиться этим даром с другими, которые имеют очень мало. Так понемногу начинает зарождаться его концепция уважения к жизни.
И на пике карьеры, когда его материальное благополучие было обеспечено, печатались книги, его приглашали с концертами и считали одним из лучших исполнителей музыки Баха, Альберт Швейцер резко меняет свою жизнь и вновь садится за студенческую скамью, чтобы начать изучение медицины – он собирается в Африку.
Он не особо верит в благотворительные организации и был убежден, что человек может и обязан трудиться не только для себя, но и для других. Он сравнивал благотворительные организации с дорогами, которые невозможно проложить повсюду, а один человек подобен тропинке, которая проберется везде. И его работа врачом в Ламборене – лучшее тому доказательство.

Альберт Швейцер - один из самых необычных и ярких людей XXвека: филосов, теолог, музыкант, биограф -исследователь Баха , достигший к 30 годам очень многого, а в 30 лет -поступивший на медицинский факультет университета, чтобы закончив его, уехать в самое сердце экваториальной Африки для оказания медицинской помощи самым бедным и отсталым ее жителям...
Безусловно, начиная читать биографию ТАКОГО человека, ожидаешь от книги слишком многого. Но - увы. Книга получилась скучной, обильно сдобренная цитатами из других книг, она скорее напомнила какую-нибудь дипломную работу, чем полноценный литературный текст. Я не почувствовала и отношения автора к своему герою: нет здесь ни симпатии, ни теплоты, ни восхищения, да и отрицательного отношения тоже нет. Понятно, что книга написана и издана в советское время и полна идеологической мишуры, но чтобы было ТАК сухо?!. Здесь слишком мало о Швейцере -человеке, у которого были отношения не только со всем миром, но и с родителями, с семьей и т.д. Запомнился лишь один "человеческий" эпизод: когда ему было чуть за 40, после I Мировой войны, будучи в Европе, он ехал в трамвае, и его приняли за старомодного рассеянного старика, да еще пару-тройку раз автор подчеркнул его пренебрежение условностями. И все.

Я приучила себя читать предисловия к книгам. Иногда это помогает заранее настроиться на повествование, подсказывает, на что и где нужно обратить внимание. Иногда это мешает и раскрывает весь сюжет заранее, не оставляя ни шанса на личную фантазию.
Когда я взялась за книгу Бориса Носика, предисловие меня просто испугало. Я запуталась во всех этих философских выкладках, теориях и цитатах Гегеля, Канта, Ницше и им подобных. А от философских терминов вроде «эмпирический», «ригоризм» и «категорический императив» глаза полезли на лоб. После такого вступления читать совсем не хотелось, но я уже ввязалась во флешмоб ''Нон-фикшн'', и отступать было поздно.
Кто такой Альберт Швейцер? Я никогда не слышала этого имени. Более того, я никак не могла понять, как эта книга попала ко мне в ридер. С чего бы это и с чьих рекомендаций я её закачала? Но вот открываю первую страницу, вчитываюсь в строчки больше похожие на старинное сказание и сразу понимаю: чтение пойдёт.
Борис Носик написал историю жизни немецкого доктора Альберта Швейцера, который пренебрёг своим блестящим будущим теолога и философа и, получив степень доктора, по велению сердца вместе с женой отправляется в Габон лечить африканские племена. Более сорока лет служения людям, более сорока лет служения любимому делу.
За свою долгую жизнь, а умер он в восемьдесят три года, доктор Швейцер пережил многое: и трудности работы в африканских джунглях, и французский лагерь для пленных, и вынужденное расставание с женой и дочкой. Чтобы не случалось, Швейцер не предавал своих убеждений, не изменял себе, не терял веру в жизнь.
Доктор выработал собственную философию – философию уважения к жизни. Он с трудом переносил, когда причиняли бессмысленную боль любому живому существу, будь то дерево, муравей или человек. Он вообще не терпел бессмысленного отношения к жизни. Называя себя лентяем, Швейцер поражает всех своей трудоспособностью и умением не терять ни минуту. Готовясь стать пастором, в молодости изучает теологию и философию. Скрупулезно подходит к обучению на доктора и в будущем становится блестящим врачом, практика которого практически исключала врачебные ошибки. С детства увлекается музыкой, органами, творчеством Баха. Пишет несколько книг о любимом музыканте, об устройстве органов. Даёт благотворительные концерты с целью заработать деньги на больницу в Ламбарене. Не оставляет занятия музыкой и в Африке. После тяжёлых будней звучат в джунглях Ламбарене фуги Баха.
Жизнь этого замечательного человека восхищает и вдохновляет. Его уважают и любят люди диких племён Габона, им гордятся его земляки. У него много последователей. Теперь и я в числе почитателей доктора.
Отдельное спасибо Б. Носику за воссозданную историю доктора, за лёгкий язык, которым она рассказана. И да, будьте готовы к тому, что в тексте достаточно цитат и размышлений известных философов.

Уже не помню когда и где я краем уха услышала, что был когда-то человек, который, добившись больших успехов в области философии, теологии и музыки, в тридцать лет поступил на медицинский факультет и ещё через восемь лет уехал в Габон, где основал больницу и до конца своей долгой жизни лечил в ней африканцев. Меня так заинтересовала эта личность, что статьи в Википедии о нем мне стало недостаточно.

Альберт Швейцер (1875-1965) был уроженцем Эльзаса. Эти земли на протяжении жизни Щвейцера дважды были немецкими и дважды французскими. Это обстоятельство сыграло свою роль в обеих мировых войн, когда доктору, будучи все таки немцем и находясь на территории французской колонии, в Габоне, просто не повезло стать в таких условиях военнопленным. Ну несуразица, считаю.

Когда я начинала читать книгу Б. Новика об Альберте Швейцере, у меня было два вопроса. Первый - что же заставило уже взрослого, состоящегося, успешного человека в тридцать лет насчёт новую жизнь, ещё и в медицине. И второй - оценили ли африканские пациенты то, что держал для них доктор.

Примерно в возрасте 22-23 лет Швейцер решил для себя, что хочет заняться чем-то, что на самом деле поможет людям. Он любил философию. Его самые значимые труды в этой области касались религиозной философии Канта, о поисках исторического Иисуса, чуть позже о месте этики в философии и жизни. С детства он играл на органе, обожал Баха. Мол временем он стал важным баховедом, модернизатором органов и популярным исполнителем, который давал множество концертов по всей Европе. Но в какой-то момент, Швейцер решил, что слова это, конечно, хорошо, но он хочет помогать делом. Все свои увлечения он не оставил в Африке. Работа умственная помогала ему справляться с трудностями труда физического.

Щвейцер любил Африку, и Африка отвечала ему взаимностью. Пациенты глубоко уважали "старого доктора", хотя бывали разные случаи, о которых Швейцер пишет в своих воспоминаниях. Например, некоторые пациенты требовали от него подарков, потому что ведь они теперь друзья, а между друзьями принято обмениваться подарками.

В больнице Ламбарене были установлены свои, местами очень занятные правила. Например, плевать возле дома доктора строго воспрещается; ожидающие не должны громко разговаривать друг с другом; пациенты и их друзья должны приносить с собой запас пищи на целый день, потому что осмотреть всех до обеда доктор не успеет; всякий, кто проведёт ночь в миссии без разрешения доктора, будет отослан назад без всякого лечения; все бутылочки и металлические коробочки, в которых выдаются лекарства должны быть возвращены. Сама себе минздрав) доктор Швейцер мин себе это позволить) прошло сто лет, но просьба о том, чтобы верхнюю одежду оставляли в гардеробе, наши люди воспринимают как личное оскорбление. Лечим в шапках, шубах, с клунками в руках. Лишь бы молчали. Вот, где дикари.

Боиграфию Альберта Швейцера я читала в серии ЖЗЛ аж за 1971 год, и местами все эти "упадок буржуазного общества" все же проскакивало. Когда в литературе появляются эти идеологичекие нотки, она превращается в порнографию. Сейчас эта биография переиздана, но, к сожалению, я не смогла сравнить два варианта. Надеюсь, что она все же была немного редактирована.

В 1953 году доктору Альберту Швейцеру была присуждена Нобелевская премия мира. Деньги были потрачены на дальнейшее трудоустройство больницы.

Больница в Ламбарене существует и в наше время. Сейчас среди врачей там все больше местного населения. Финансирование, как и ранее, по большей части из фондов и от частных лиц Европы и США. Существует много программ, по которым студенты уезжают на практику в эту больницу. Здания, которые были построены усилиями доктора Швейцера, теперь музеи. Есть даже гостиница со своими отзывами на TripAdvisor) дело живёт и имеет своих последователей)

Удивительный человек. Хочется рассказывать и рассказать и не переставать удивляться. Единственный камень, который я смею пустить в этот огород, это то, как Швейцер все таки замучал свою даму сердца. Елена была его верным другом и соратником, но для доктора работа стояла на первом месте.

«Наше христианство основано на иллюзии, поскольку эсхатологические ожидания не сбылись» (А.Швейцер)

Альберт Швейцер – один из зачинателей баховского ренессанса в Европе и один из самых интересных исполнителей Баха, автор классического труда о Бахе и разработчик проблем этики. Еще он сыграл большую роль в истории отношений белой и черной расы. Знаменитый Жан Поль Сартр был его близким родственником. Свое мировоззрение Швейцер строит на постулате, гласящем, что человек не может познать другого, даже если живет с ним бок о бок много лет. «Мы бредем по жизни рядом в полумраке и не можем с ясностью разглядеть черты ближнего…». Швейцер был сыном протестантского пастора, достаточно умного для того, чтобы понимать, что новую паству он наберет только в тех местах, где не сильно наследили ноги католических священников. Именно поэтому отец Швейцера перевез свою семью в долину Мюнстер, где в деревушке Гюнсбах Луи Швейцер получил приход. Отец оказывал огромное влияние на Альберта и в шкале авторитетов он был на первом месте, перед Иисусом, Бахом и Гете. Когда у маленького Альберта на лбу появились две шишки и тот очень испугался, приняв их за растущие рога, отец успокоил сына, объяснив, что из всех людей рога были только у Моисея. Научившись основным молитвам, Швейцер не понял, почему в них ничего не говорилось о животных. Он дополняет молитвы своими словами, в которых выражается его переживание за братьев меньших. Как сын пастора Альберт получил право на бесплатное образование в школе, но учился не очень хорошо. Его беспокоило то, что человек зачастую, выбирая между истиной и правилами, делает выбор в пользу правил. Тяжело ему было согласиться с тем, что, предавая себя вере, верующий должен заглушать в себе голос разума. С таким настроением он принимает обряд крещения. После школы он учится в Страсбургском университете. В Париже он знакомится с известным органистом Видором. Швейцер изучает латынь, греческий и древнееврейский языки. Попутно он тщательно штудирует Евангелие, которое поражает его грубыми несуразностями. В частности, в главе X евангелия от Матфея говорится о том, что Иисус предупредил учеников о том, что конец света очень близок и они больше не увидят своего учителя. Но дальнейшие события показывают ошибку Иисуса. Швейцер задумывается о том, что от ложной теории лучше отказаться, нежели защищать ее до последнего. Если в уста Иисуса вложили ложные пророчества, то это было сделано с какой-то целью. Если ожидание конца света ложно, то и сама суть христианства ошибочна. Не спроста Швейцер, отложив на время критику библии, начинает заниматься трактовкой и изучением произведений Баха, композитора, искусством которого протестанты решили компенсировать отказ от визуальных церковных образов. Швейцер виртуозно осваивает орган и играет музыку Баха с одним из лучших европейских оркестров. Помимо Баха его привлекает и Вагнер, что не удивительно. Он начинает считать, что лучшей философией в мире является философия греческих и римских стоиков. В своих воскресных проповедях Швейцер мечтал говорить прихожанам о сокровенных вопросах бытия. Когда он становится куратором церкви в Гюнсбахе, то проповедует для детей и готовит их к конфирмации. При всем при этом даже до сегодняшнего дня теологи не определились полностью с ответом на вопрос, а был ли Швейцер христианином! Многие считали и считают его безбожником. Но Швейцер продолжает работать над исследованием библейских текстов. От проблем тайной вечери он перешел к проблемам к проблемам раннего христианства. Швейцер посчитал, что Иисус, увидев, что его пророчество оказалось ложным, решил погибнуть, ускорив своей смертью приход царствия, которое он предрекал. Иисус был для него реальным персонажем, обросшим мифами, от которых и следовало избавиться. А еще важно то, что концепция царства божия для нашего мировоззрения остается таким же, каким она была для Иисуса. Швейцер толкует евангелие точно так же, как он пишет поясняющие тексты к хоралам Баха, которые абсолютно бессмысленны без поясняющих их текстов. Страх перед неверием у человека превалирует над желанием верить. Для канонизации страха нужен стиль и Швейцер всем стилям предпочитает лютеровский перевод библии и стиль «По ту сторону добра и зла» Ницше, как бы взаимоисключающе это ни звучало. Как это часто бывает с теми, кто пытается доказать ошибочность концепции теории Иисуса, Швейцер сам прибегает к христианской концепции отречения и самоотречения. Он решает бросить занятия теологией, музыкой и философией. Его желанием становится отдать себя служению людям, людям африканской расы. За все в жизни нужно платить, так считал он и это правило он поставил во главу угла своей этики. За здоровье, счастье и работоспособность нужно платить посвящением своей жизни другим жизням. Стремясь доказать, что слова Шопенгауэра, гласящие, что от проповедника святости нельзя требовать святой жизни, Швейцер решает свою жизнь сделать доказательством истинности своих идей и своей теологической концепции. Вероятно, Африка была выбрана им потому, что там было проще выделиться белому человеку. Для доказательства своей правоты нужно быть на виду, а в Африке это было проще, чем где-нибудь в Европе. Автор нашумевшей книги о Бахе начинает переговоры с Парижским миссионерским обществом, но те боятся допускать пастора с сомнительными идеями к проповедям. Тогда Швейцер решает стать доктором и помогать людям посредством медицины. Друзья говорили, что он поступает как человек, который зарывает талант в землю и пускающий вместо этого в оборот фальшивые деньги. Удивительно, что когда Швейцер взял на себя смелость трактовать темп исполнения произведений Баха и переделать указания для пальцев, которые во времена Баха располагались на органе совсем по другому, то друзья не сравнивали его с фальшивомонетчиком. Получается, что намеренно ли, случайно ли, но Швейцер привносил в область веры сомнения, а в область знаний – веру. В Габон он везет золото, зашитое в подкладку пальто. Швейцер ехал в Африку, чтобы искупить грехи белого человека, белого колонизатора, воспеваемого Киплингом. Для облегчения страданий местного населения у доктора (Айболита) был запас опиума. Ведь боль была еще страшнее, нежели смерть. Изгнав боль при помощи опия в желудке у пациента, на следующий день Швейцер вынужден изгонять боль уже из головы больного. Когда Стефан Цвейг и его жена покончили жизнь самоубийством, Швейцер пишет статью об уважении к жизни, в которой говорит, что самоубийство это банальное неуважение к жизни, к ее тайнам и ценностям. А Габон тем временем поступил в распоряжение эмигрантского лондонского правительства Франции. Авторитет Швейцера распространяется на англоязычные страны и его поклонником становится Ганди. Ну а потом Швейцер начинает своим авторитетом рекламировать утопические идеи разоружения, поддерживать план Рапацкого о зоне свободной от ядерного оружия и предлагает СССР первыми поучаствовать в этих «заманчивых» проектах. Он не мог не понимать всю пессимистичность проекта разоружения, но Швейцер не был бы Швейцером, если бы не продолжил утверждать обратное. Да он и сам не скрывал правду про свою иллогичность. Не считая себя мессией, он, тем не менее, не хотел повторить ошибку Иисуса и заменил конкретное понятие «царство божие» на размытое понятие религиозного оптимизма. И рек Альберт Швейцер: „Мои знания пессимистичны, но моя вера оптимистична.“
Аминь!