Прожитые и непрожитые годы

Город уже давно пробудился, большой, огромный город, смахивающий на гигантскую колокольню, муравейник, рудник, асфальтовые подмостки, где, казалось, ежедневно дают одну и ту же пьесу, меняются только исполнители. Город опутывал его, как спираль, притягивал, сопротивлялся, сдавался. А он шел сквозь свое одиночество, схожее со стеной, толстой, заботливо сложенной из мелких камушков, или с бесконечной лесной тропкой, когда с обеих сторон теснят деревья, а сверху виден клочок неба. В густом лесу деревьям приходится тянуться в рост. Деревья его одиночества были высокими.